Пора иметь Честь и Долг, перед Родиной!

Как Марлин Дитрих поцеловала руку Паустовскому

Все мы тогда бредили Западом, русской культуры как бы стеснялись.
Шла оттепель — первая духовная «перестройка».
Однажды мне в руки попала моя детская книжка Паустовского — отшатнулся с краской стыда.
И тут как раз — звонок Андрона Кончаловского:
«Марлен Дитрих приехала! В Доме кино!»

Вечером у Дома кино на Воровского — не пробиться.
Но — Андрон ведь сын баснописца! Сидим в партере.
И вот — О н а. Узкое белое платье. Потрясающая фигура. Колье из сияющих бриллиантов. Запела!
— чуть хрипловато, бесстрастно, как бы сверху — и чудовищно эротично!..
«Лили Марлен!»
Мы лопались от священного восторга! Вот оно!
Вот он — волшебный Запад! Зал ревел…

Напились мы тогда у Андрона — по-страшному.
Орали, визжали — к черту Россию лапотную, — только Запад!
Его изощренность, его раскрепощенность, его свобода!
Проснулись днём, страстно продолжили восторги, и сил пойти вечером на второй концерт Марлен Дитрих уже не было.

Прошло много лет, и как бы сбылись наши оттепельные мечты — пришла Перестройка!
Дюжина олигархов и 20 тысяч обкомовцев-ЦКВЛКСэмовцев быстренько скупили — за гроши!
— всю Россию.
Народ среагировал немедленно — начал вымирать по миллиону в год.
Слово «мораль» было оплевано по самое некуда, самой популярной в России стала фраза:
«Я ничего никому не должен!».

Россия захлебывалась восторгом свободы, не замечая ее стремительного обращения в дикое своеволие.

Над словами — «долг», «патриотизм», «душевность» издевались сверху донизу, от радио до ТВ.

Страной правили Новые Русские Мошенники, блатные и горсть новых бюрократов.

Я от этой вони и грязи сбежал на Запад, с ужасом слушал «Новости» о Жириновском, об «авторитетах», правящих целыми областями, о путанах, ставших главными звездами медиа, о Березовских и Смоленских, о батальонах киллеров и прочей пене нашего лжекапитализма.

Так прошло 15 лет.
Но мало- помалу Россия с Путиным стала опоминаться, оглядываться — хотя бы стонать.

Я вернулся в Москву, башенную и безбашенную.
Съездил в Крым, страну нашего юного диссидентства.
С ужасом бежал из шалманистого, грохочущего Коктебеля.
Заехал в Старый Крым и случайно попал в маленький, только что открытый музейчик всеми забытого советского писателя, кумира моего детства К. Паустовского.
Осмотрел простенькую экспозицию как бы со снисходительной полуусмешкой умудренного путешествиями по земному шару небожителя и вдруг увидел на стене странную фотографию:
Константин Паустовский, а перед ним на коленях стоит какая-то странная женщина.
Я наклонился, щурясь… и, не веря своим глазам, обернулся к девушке-заведующей.
И она кивнула мне — с улыбкой понимания:
«Да, это Марлен Дитрих!»
Признаюсь, я испытал легкий шок.
А когда девушка рассказала мне историю этой фотографии, пришел в шок настоящий.
Потому что оказалось, что 35 лет назад, на том самом втором вечере Дитрих в ЦДЛ, куда мы с Андроном не дошли, случилось нечто фантастическое.
То есть, в конце концерта на сцену ЦДЛ вышел с поздравлениями и комплиментами большой начальник из кагэбэшников и любезно спросил Дитрих:
«Что бы вы хотели еще увидеть в Москве? Кремль, Большой театр, мавзолей?»

И эта как бы недоступная богиня в миллионном колье вдруг тихо так ему сказала:
«Я бы хотела увидеть советского писателя Константина Паустовского.
Это моя мечта много лет!»

Сказать, что присутствующие были ошарашены,
— значит не сказать ничего.
Мировая звезда — и какой-то Паустовский?!
Что за бред?! Все зашептались — что-то тут не то!
Начальник, тоже обалдевший поначалу, опомнился первым, дошло:
с жиру звезда бесится.
Ничего, и не такие причуды полоумных звезд пережили!

И всех мигом — на ноги!
И к вечеру этого самого Паустовского, уже полуживого, умирающего в дешевой больнице, разыскали.
Объяснили суть нужной встречи.
Но врачи запретили.
Тогда компетентный товарищ попросил самого писателя. Но и он отказался.
Потребовали!
Не вышло.
И вот пришлось — с непривычки неумело — умолять.
Умолили…

И вот при громадном скоплении народу вечером на сцену ЦДЛ вышел, чуть пошатываясь, худой старик.

А через секунду на сцену вышла легендарная звезда, гордая валькирия, подруга Ремарка и Хемингуэя, — и вдруг, не сказав ни единого слова, молча грохнулась перед ним на колени.
А потом, схватив его руку, начала ее целовать и долго потом прижимала эту руку к своему лицу, залитому абсолютно не киношными слезами.

o

И весь большой зал беззвучно застонал и замер, как в параличе.

И только потом вдруг — медленно, неуверенно, оглядываясь, как бы стыдясь чего-то!
— начал вставать.

И встали все.

И чей-то женский голос вдруг негромко выкрикнул что-то потрясенно-невнятное, и зал сразу прорвало просто бешеным водопадом рукоплесканий!

А потом, когда замершего от страха Паустовского усадили в старое кресло и блестящий от слез зал, отбив ладони, затих, Марлен Дитрих тихо объяснила, что прочла она книг как бы немало, но самым большим литературным событием в своей жизни считает рассказ советского писателя Константина Паустовского «Телеграмма»,
который она случайно прочитала в переводе на немецкий в каком-то сборнике, рекомендованном немецкому юношеству.

o1

И, быстро утерев последнюю, совсем уж бриллиантовую слезу, Марлен сказала — очень просто:
«С тех пор я чувствовала как бы некий долг — поцеловать руку писателя, который это написал.
И вот — сбылось!
Я счастлива, что я успела это сделать.
Спасибо вам всем — и спасибо России!».

Вот, собственно, и вся история.

Как часто мы обманываемся насчет Запада!

И как трудно иногда разглядеть за гламурным блеском недоступной звезды — трепетно бьющееся человеческое сердце.

А вообще, как же это круто — успеть!..

И, слава Богу, модная среди олигархата фраза:
«Я никому ничего не должен!» — выходит в России из моды.
Все моднее быть честным и добрым.

И, возможно, скоро вообще станет модным — иметь некий долг.

И еще моднее — исполнить его.

=======================

0_54490_be187da_M
Рассказал Олег Осетинский, а напомнил Сергей Гусихин
Спасибо и низкий поклон обоим..
Источник:

Все мы тогда бредили Западом, русской культуры как бы стеснялись.Шла оттепель — первая духовная "перестройка". Однажды …

Опубликовано Александром Овчаренко 8 ноября 2014 г.

http://svyatoslav.livejournal.com/570655.html

Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем bomk на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@proru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

Комментарии

Сортировать по:   новые | старые
kemnik2014
kemnik2014

«Мы лопались от священного восторга! Вот оно!
Вот он — волшебный Запад! Зал ревел…Напились мы тогда у Андрона — по-страшному.
Орали, визжали — к черту Россию лапотную, — только Запад!
Его изощренность, его раскрепощенность, его свобода!»
…..
«Я от этой вони и грязи сбежал на Запад, с ужасом слушал «Новости» о Жириновском, об «авторитетах», правящих целыми областями, о путанах, ставших главными звездами медиа, о Березовских и Смоленских, о батальонах киллеров и прочей пене нашего лжекапитализма.»

…. От оно как, Михалыч. У нас оказывается некий лжекапитализьм в России. Не Западный какой-то, не белый и пушистый, не такой, как на картинках.
Ан, капитализьм-то у нас самый настоящий, ничем не хуже западного. А вот особо одаренные теперь в жизни не признаются, что повелись на дерьмо в красивой обертке. Они будут рассказывать как никчемные расеяне даже нормальный капитализьм построить не в состоянии.

wpDiscuz

Как презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами, как покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих. И подлинно: спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские. Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи? В старцах – мудрость, и в долголетних – разум. Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится. Остановит воды, и все высохнет; пустит их, и превратят землю, и строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите. Неужели величие Его не устрашает вас, и страх Его не нападает на вас? Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши – оплоты глиняные. Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут: если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.