Знаете, в чём подвох вотэбаутизма? Я какое-то время назад в рамках подготовки к написанию одного эссе провел небольшую БДСМ-сессию с чатом-жпт, в которой попытался добиться от него нейтрального анализа причин военного конфликта между Россией и ее западными партнерами.

Если предельно обобщить, диалог получился таким:

– Почему Россия воюет с Украиной?
– Потому что Путин – диктатор, который завидует тому, что демократическая страна из бывшего СССР оказалась круче диктаторской России.
– Погоди, давай без оценок. Ты хочешь сказать, что нападение России на Украину не было оправданным?
– Ты такой умный, у тебя такой огромный интерес к анализу. Конечно, оправданно, но так делать нельзя.
– Погоди, но ведь США…
– Да, США так делали, но им тоже так делать нельзя.
– Нельзя, но страны НАТО и их партнеры не противодействовали США в этом и не пытались США наказать.
– Да, это плохо, так делать нельзя. Я не даю оценок, я просто констатирую, что это противоречит международному праву.

Если бы чат-жпт был склонен не льстить, а спорить, он бы сказал, что я занимаюсь вотэбаутизмом. Его логика (которая прекрасно передает ту идеологию, частью которой упрек в вотэбаутизме является) сообщает нам следующее:

Вот мы придумали свод священных правил о том, какой должна быть внутренняя и внешняя политика государства. Эти правила – правильные, потому что хорошие. Соблюдайте их.

Гм, я вижу, вы их не соблюдаете, а потому заслуживаете наказания. Что значит «вы сами так делаете»? В каком смысле «вы бы на нашем месте их вообще к чертям расхреначили»? Конечно, мы так делаем и, конечно, расхреначили бы. Конечно, никто нам за это ничего не сделал бы, с каких пор прокси-государства возражают суверенам? То, как мы поступаем, – это плохо, а то, что нас за это не наказывают, – просто отвратительно. Но не наказывать за это вас тоже будет отвратительно, ведь сами правила – правильные, так что сымайте портки.

Это замечательный ход – придумать и вбить людям в головы идею о «правильности» заведомо нереализуемого, вроде власти народа («ну да, у нашей демократии тоже есть проблемы, но это не значит, что вашего президента не надо свергать») или суверенности всех государств, которые могут вступать в любые военные союзы без оглядки на то, угрожают ли эти союзы их соседям.

Это дает моральное право всячески порицать и даже воевать со всеми, кто этих правил не придерживается, – и хотя ты тоже их не придерживаешься, ты своей войной с нарушителями якобы способствуешь соблюдению правильных правил, а потому в этой войне заслуживаешь поддержки.

«Да, мы не идеальны, но мы сражаемся за то, чтобы другие соблюдали идеальные принципы, – так что полезай в бусик» ™.

Я намедни погрузился в чарующий мир современной направленной на Беларусь пропаганды и, если выражаться прилично, с удивлением обнаружил в ней поворот к нацизму. Не того «нацизма», в котором теперь обвиняют всех, с кем не согласны, а вполне настоящего – с расовой теорией относительно русских и пересмотром результатов ВОВ.

Реабилитация нацизма там пока очень осторожная, исподтишка, грамотная. В одном месте как бы между прочим заметят, что большевики кучу своих преступлений списали на немцев (а значит, зверства фашистов – преувеличены). В другом – используют фразу «русские мобилизовали белорусов» (то есть это была «не наша война», а война русских с немцами). Или обмолвятся, что неизвестно, какие границы были бы у Беларуси (сейчас границы у Беларуси несправедливые – СМОЛЕНСК НАШ), «если бы немцы победили» (а значит – не повезло, немцы проиграли, границы несправедливые).

Шок у меня постепенно сменился узнаванием и пониманием. Во-первых, всё это уже было проделано в Прибалтике и Украине – ничего принципиально нового в отношении Беларуси не происходит (провернуть с ней то же, что с Украиной, конечно, не получится, но немножко дестабилизировать ситуацию – вполне). Во-вторых, пропаганда эта ведь всего лишь в том или ином виде проталкивает ту идею, что любое содружество с Россией – это оккупация с ее стороны, а любая оккупация странами Запада – это свобода. И если для доказательства кровожадности России приводятся войны семнадцатого века – мы же не можем игнорировать войны двадцатого века, а значит, надо показать, что со стороны Германии это была не оккупация, а освобождение.