Жалкая торговля в Руинде

Станислав Ронис, совладелец сети Comfу, одного из крупнейших на Украине продавцов бытовой техники, признается, что разочарован происходящим после революции, и объясняет, почему решил инвестировать за рубежом

Увидев вход в штаб-квартиру компании Comfy в Днепропетровске, трудно предположить, что это офис одного из крупнейших в стране продавцов бытовой техники и электроники. Безликая приемная, где выдают магнитные пропуски, никаких вывесок или даже намеков на предприятие, которое здесь обитает. Вход внутрь защищен железной вертушкой.

Тем не менее это сердце Comfy, точнее — подступы к сердцу сети, чистый доход которой составляет 5,2 млд грн, а количество магазинов давно перевалило за восьмой десяток. По числу торговых точек и доходу это третий в своей категории ретейлер в стране после Фокстрота и Эльдорадо. И номер один по эффективности. К примеру, Фокстрот, имея вдвое больше магазинов, чем Comfy, получил в 2014‑м доход всего на 27 % больше (7,1 млрд грн).

Принять меры предосторожности и сделать вход в компанию не просто защищенным, но и безликим, жизнь заставила совладельца Comfy Станислава Рониса в 2013 году. Тогда на его компанию несколько месяцев подряд оказывали давление налоговая и прокуратура.

У прежней власти был повод не любить Comfy и ее владельца. В 2010 году Ронис, вместо того чтобы спокойно продавать, как и все остальные, серый товар, отказался от контрабандной бытовой техники, ввезенной по нелегальным или полулегальным схемам. “Огромное количество чиновников осталось при этом без взяток,— рассказывает Ронис,— потому что часть рынка стала платить средства прозрачно в бюджет”.

Comfy, у которой тогда было 90 магазинов в Украине, поддержала еще одна крупная сеть бытовой техники — Фокстрот. Одним из результатов бойкота стало то, что LG и Samsung — лидеры продаж техники и электроники в стране — открыли официальные представительства в Украине.

Впрочем, контрабандные “пароли и явки” знакомы Ронису не первый день. В бизнесе он с конца 80‑х. Начинал, организовав первый в своем городе видеосалон, потом торговал бижутерией в знаменитом в 90‑х днепропетровском переходе рядом с вокзалом. А первый миллион заработал к началу 2000‑х, открыв в центре Днепропетровска несколько магазинов по продаже электроники. Они стали основой сети Comfy, которая появилась в 2005‑м после слияния с донецкой сетью Быттехника.

В 2014 году состояние Рониса, по оценкам инвестиционной компании Dragon Capital, составляло $58 млн. В списке 100 самых богатых украинцев, составленном НВ в прошлом году, он занимает 89‑ю строчку.

Тяжелую железную вертушку в своем офисе Ронис убирать не спешит. Хотя после Майдана его компанию не проверяли ни разу, результатами революции достоинства он разочарован. За все время интервью Ронис улыбнулся лишь однажды, когда журналист НВ спросил у бизнесмена, почему на плакате, висящем в его кабинете, он изображен как поэт Александр Пушкин. “Не знаю,— отмахнулся Ронис,— это творчество сотрудников”.

— В чем причина вашего разочарования постреволюционной украинской властью?

— Поначалу, после смены власти, у нас был очень сильный подъем. Мои ребята ездили в Киев, чтобы помогать, рассказывать о происходящем на рынке, в Министерстве финансов и налоговом комитете. Я сам пытался быть советником налоговой, общался и с нынешним главой Государственной фискальной службы Романом Насировым, и предыдущим — Игорем Билоусом.

Будучи единственной белой компанией в отрасли, мы думали, что новая власть проанализирует наш опыт и потихонечку будет поворачивать рынок в белую сторону. Но этого не происходит.

Были такие встречи с бизнесом, где политики или просто спали, или все время смотрели в телефон. Глаза поднимали только, чтобы сказать, мол, у меня дела, и уйти. Создавалось впечатление, что они собирали нас, чтобы отчитаться о том, что была такая встреча. Иначе объяснить не могу.

4

— Вы предлагали власти изменить что‑то для бизнеса?

— Мы предлагали вывести рынок из тени. Говорили: смотрите, у нас в стране крупнейшие игроки работают как СПД, которые могут продавать без чека. То есть они закупают товар легально у официальных поставщиков, а продают покупателям без чеков. Не платят НДС. При этом все понимают, что минимальный оборот, при котором СПД разрешено торговать без кассового аппарата, эти игроки продают за 10 секунд!

Зачем делать вид, что компании, которые продают в тысячи раз больше, чем ограничения по схеме частного предпринимателя, работают легально? Зачем делать вид, что мы не видим в магазине товара, большей частикоторого в налоговой базе нет вообще? Например, растаможенных iPhone крайне мало, а они продаются везде.

— Почему, по вашему мнению?

— Это никому не нужно, нет политической воли. Почему нет? Потому что старая команда. Остались старые связи какие‑то, они не отпускают.

Я смотрю на бедного Михаила Саакашвили, который мучается в Одессе. Смехотворная ситуация. Получается, грузинам гораздо больше хочется и нужны изменения в Украине, чем украинцам. Потому что основные победы — полиция, например — кто это делал? Это делали люди, которые пришли извне.

— Изменилась ли ситуация с гостендерами?

— Государственным компаниям мы как не продавали, так и не продаем. Как и раньше хотели откаты, так и сейчас хотят. Хочешь продать кому‑то телевизоры? Нет проблем. Полцены верните наличкой, мы с удовольствием вам поможем.

Может быть, где‑то лучше?

— Одно из достижений НБУ — закрыли банки, которые занимались отмыванием денег.

— Это моя отдельная боль. Мы работали с Дельта Банком — лидером по потребительскому кредитованию в Украине. Не работать с ним мы не могли. В этом банке были наши 350 млн грн. Нам сказали, что эти деньги нельзя вернуть. И в разделении того, что было при ликвидации банка, мы не участвовали.

Наверное, уничтожение таких больших банков, если там они что‑то отмывали,— это правильно. Но, может быть, нужно более бережное отношение к компаниям, которые платят налоги. Для нас эта ситуация с Дельта Банком была самым большим экономическим ударом.

Еще одна ситуация, связанная с Нацбанком. Импортеры должны продавать товар в Украине за гривны, а потом купить валюту, чтобы заплатить своим штаб-квартирам. Они не могут купить эту валюту.

Некоторые производители заявляют, что выводят торговые операции с украинского рынка. Они отказываются от самостоятельного таможенного оформления товара. Вы даже не представляете себе уровень этой проблемы. Если будут закрываться официальные представительства, рынок может уйти в тень. Это будет такой откат! Украине потребуется 15 лет, чтобы вернуться на уровень начала прошлого года.

— Вы сами готовы идти во власть, чтобы что‑то изменить?

— Мне предлагали пост главы Государственной фискальной службы. Я сказал, что нет смысла обсуждать. Мне даже не хочется тратить жизненные силы, чтобы этим заниматься. Я бы пошел, если бы моим руководителем был человек, в которого я верю.

— Давайте поговорим о Comfy. Компания новых магазинов открывает больше, чем конкуренты. То есть этот кризис дал толчок к развитию?

— Мы не слишком активно инвестируем. Это попытка найти другой формат. Те магазины, которые мы открываем, меньше по площади. Они более адаптированы к сегодняшним потребностям обнищавших людей, которые покупают сейчас мало и самый дешевый товар.

Поставщикам тоже тяжело, потому что они вкладывали деньги в развитие, а это никому здесь не нужно. Надо, чтобы машинка только стирала, холодильник — только холодил, телевизор — чтобы показывал. Изменился потребительский интерес.

Весь мир стремится к повышению качества продукта, а мы идем в упрощение или пытаемся продлить жизнь своему старому продукту. Это сейчас тренд в Украине. И если покупают, то главное — цена и надежность. Весь остальной мир охотится за новинками, главное — развитие.

А мы просто продаем те модели, которые сегодня нужны людям. Это связано и с нашей мультиканальностью. Comfy продает и в интернете. Людям удобно заказывать онлайн, а в магазине только забирать.

— Вы инвестируете в Польше, что это за вложения?

— Мы считаем, что сейчас инвестиции в Украине — это чистый абсурд до тех пор, пока ничего не поменяется. Мы завели с партнерами деньги и не можем по ним дивиденды получить. Если у кого‑то есть возможность инвестировать, то он делает это не в Украине. Мы — не исключение.

Наши зарубежные инвестиции гораздо большего объема, чем бизнес в Украине. Сейчас у нас главный бизнес не в Украине. В разные странах, не только в Польше.

Источник

Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Ufadex на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@proru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...

Комментарии

Сортировать по:   новые | старые
Zakrevskiy Sergey
Zakrevskiy Sergey

Тогаш на жизнь жалуется. «Весь остальной мир охотится за новинками», а нахрена эта «новинка» нужна если в ней «нового» — цвет корпуса и его форма?!!!! Разве главная задача «чтобы машинка только стирала, холодильник — только холодил, телевизор — чтобы показывал» не в этом?!!
Я не говорю что торговцы не нужны, они нужны и важны в народном хозяйстве, но всё же основа его — производители того чем эти торгаши барыжат. Они создают тот пресловутый «прибавочный продукт», который затем в разной степени распределяется между остальными.
Торговать большого ума не требуется, но вот организовать производство это явно не про данного персонажа.

Henren
Henren

Укроп что-то собирается делать в укропии? Наивный.

wpDiscuz

Как презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами, как покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих. И подлинно: спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские. Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи? В старцах – мудрость, и в долголетних – разум. Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится. Остановит воды, и все высохнет; пустит их, и превратят землю, и строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите. Неужели величие Его не устрашает вас, и страх Его не нападает на вас? Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши – оплоты глиняные. Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут: если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.