Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова пишет: Бывшая примадонна Пугачёва дала интервью, скромно сидя в уголке сада.

Освещённая с выгодной стороны, она рассказывала, как после начала СВО на её семью накинулись «какие-то люди», писали в их адрес «сплошные оскорбления», и тогда она задумалась: «Ну раз так не нравимся, то что здесь делать?»

А ты смотришь на неё и думаешь: «Н-да, а ведь были времена, когда интервью Пугачёва соглашалась дать только за большие деньги». А теперь бери кто попало. Теперь сидит на простом деревянном стуле, откровенничает. «Мои друзья мне сказали: с тобой хотят поговорить», — и хрипло рассказывает о том, как ходила к власти.

«Я недовольна вседозволенностью, — пожаловалась представителю власти Пугачёва. — Я в принципе могу отказаться от всего и всё пережить. Но меня очень волнует вседозволенность в сторону нашей семьи. Я считаю, что это очень плохо, потому как они порепетируют на нас, и я волнуюсь за вас». То есть Алла Борисовна говорит, что испугалась комментариев в соцсетях, обиделась на то, что её семья перестала быть неприкосновенной для критики, и просила власть наказать критикующих.

То есть, друзья, пока мы тут придумывали для Пугачёвой корыстные, но благовидные причины отъезда, она в первом же интервью выболтала неблаговидные причины сама — она жаждала крови оскорблявших её и Галкина (физлицо-иноагент), но власть ей в этом отказала. Она ходила просить за Галкина, но власть прислушалась не к ней, а к народу — и присвоила Галкину статус иноагента.

Также Пугачёва пожаловалась, что после признания Галкина иноагентом их дети подверглись в школе травле, их якобы стали называть «детьми шпионов». Но лично мне в это верится с трудом. Это был февраль-март. Учебный год в самом разгаре, дети Галкина не были в школе новичками. Неужели школьные друзья стали бы их обзывать из-за взрослых дел?

Но если дети Галкина вели себя с одноклассниками примерно так, как Пугачёва с народом, то я охотно поверю в единичный случай травли.

Видимо, за годы жизни на чужбине Пугачёва многое обдумала и решила, что сейчас выгодней всего будет сыграть роль жертвы. То есть это не она бросила Родину в трудный момент, не она принимала участие в русофобских фестивалях, собирающих деньги на ВСУ. Это бросили её. Бросили, оскорбляли и травили её детей.

Обмолвилась она и о том, что первой побежала бы защищать Родину, «если бы понимала цель». Так, может, и надо было отвлечься от своих обид, изучить вопрос и понять цель СВО? Но что мы видим? Сидит немолодая женщина — и в выгодном для себя свете пытается «донести свою позицию». Но из этого света проступает не жертва, а человек, который не смог пережить переход в статус простых смертных. И теперь она между строк говорит: «Ах, вы так со мной? С моими детьми? С моим Галкиным? Вот я и уехала».

То есть она на полном серьёзе ожидала, что власть, вокруг которой в 2022-м сплотился народ, будет наказывать народ за то, что высказался в адрес певицы и её юмориста? Надо быть сильно в прелести от самой себя, чтобы так думать.

Пугачёва ещё говорит, что предателем себя не считает, это предали её. То есть она ставит на одну доску себя и Родину и верит в то, что люди должны были отвернуться от Родины, потому что Пугачёва не поддержала СВО. Тяжела, конечно, ноша самомнения. Боюсь, Пугачёва так и не поняла, в чём разница между публикой и народом. Публика может выбирать между Пугачёвой и какой-нибудь Ротару. Народ выбирает только мать — Родину.

Певица призвала россиян стремиться только к хорошему. Посоветовала молиться о мире, а не смаковать войну. В России столько всего происходит — люди молятся, люди ждут с войны своих, люди помогают, люди жертвуют. А Пугачёва просит нас не смаковать войну. Где она видит этот смак?

Ответ напрашивается один: продолжает штудировать негативные комментарии, и этот пост тоже обязательно прочтёт и поплывёт дальше по чёрной речке своей обиды. Только обида эта не на войну, а на лишение статуса неприкосновенной.