В 1729 году Свифт опубликовал «Скромное предложение» — методически обоснованный проект поедания ирландских младенцев как способа решения продовольственной проблемы Англии.

Текст написан с безупречной серьёзностью: расчёт питательной ценности, предложения по кулинарной обработке, экономическая модель. Часть читателей восприняла его буквально — и возмутилась бесчеловечностью автора.

Свифт был потрясён. Ему казалось, что пишет в мире, где читатель ещё помнит, каково нормальное политическое предложение, и именно это расстояние между нормой и пародией создаёт комический эффект. Но, как говорит моя многомудрая сотрудница — «хрен там плавал».

Канал «Кипящий МИФИ» публикует очевидно саркастический текст по внедрению суверенной математики. «Нет Тьюрингу, да Лобачевскому» буквально. Давайте добиваться истинной цифровой независимости, а не все эти полумеры с запретами сервисов.

Текст написан людьми с хорошим математическим образованием, которые прекрасно знают: нормальные алгоритмы Маркова эквивалентны машине Тьюринга. Это не конкурирующие системы, а одно и то же разными буквами. Авторы сделали блестящий ход: взяли реальную логику («западное = враждебное») и применили её последовательно — что для людей образованных идеально иллюстрирует идиотизм момента.

Однако, судя по перепостам, это, мягко говоря, не так. И есть ненулевая вероятность, что уже кипят мозги депутатов, которые захотят применить это дело на практике. «Спасибо, товарищи математики, за подсказку. Дальше мы сами». Не потому, что они так уж и глупы. А потому что расстояние исчезло. Сатира сработала как мимикрия. Хищник запросто примет её за пищу.

Другой случай касается меня лично.

На прошлой неделе я написал «пересказ» несуществующего текста Борхеса — именно стилизацию: с псевдоссылкой на утраченный фрагмент Кассиодора, с вымышленным германским племенем, с нарастающей системой запретов, которая шаг за шагом воспроизводит историю российского интернета в терминах этого самого Кассиодора.

Вроде бы параллель считывается с первого абзаца — если ты знаешь контекст. Но нет. Это перепащивается зачастую без комментариев. А несколько коллег попросили меня скинуть ссылку на рассказ целиком – «пусть даже на испанском, если его не перевели».

Текст звучал как тот, который должен существовать, и в условиях информационного потока мозг не выделяет ресурсы на верификацию. Борхес мог бы это написать — значит, написал.

Оба случая описывают один сбой, но разными путями.

МИФИ написали сатиру — её приняли за норму. Я написал аллегорию — её приняли за первоисточник. В обоих случаях читатель получил текст, который занял правильное место, не вызвав тревоги.

Сатира предполагает дистанцию: между нормой и карикатурой должно быть видимое расстояние. Читатель должен помнить, как выглядит оригинал, чтобы узнать пародию — или подделку.

Мир абсурда убивает эту дистанцию двумя способами:

1️⃣ СЖАТИЕ. Реальность движется в сторону своей пародии быстрее, чем пародия успевает её опережать. МИФИ написали текст про суверенную математику — а завтра кто-нибудь внесёт похожий законопроект всерьёз.

2️⃣ ИНФОРМЭКОЛОГИЯ. В мире, где каждый день появляются тысячи текстов без верификации, мозг перестаёт проверять статус источника. Ирония — маркер, который требует когнитивных ресурсов для считывания. В условиях информационного перегруза эти ресурсы не выделяются. Текст, который выглядит как факт, обрабатывается как факт.

Пример Свифта показывает, что вообще-то все не новость. Чем точнее сатира, тем выше вероятность, что она будет принята буквально. Точность — это не дистанция. Это слияние.

Остаётся один выход: сатира должна работать через содержание, которое нельзя принять буквально не потому, что оно неправдоподобно, а потому что явно саморазрушительно.

Ждём предложения от филологического сообщества о запрете кириллицы как глубоко антироссийского продукта, созданного гражданами государств, ныне входящих в НАТО и Евросоюз, и навязанного народам в обход их исконных традиций. Переходный период 5 лет.

Возможно, доведение абсурда до эпилепсии — единственный способ борьбы с ним.