Немного детских воспоминаний

А вы помните всех людей, которые вас окружали в детстве или шальной юности?

Я всех помню. И каждый раз, когда приезжаю на свою малую родину, в далекую деревню, то совершаю своего рода прогулку в прошлое. В то прошлое, где мир был таким большим, где небо было голубее, трава зеленее и все было намного ярче и радостнее.

Каждый раз, приезжая на малую родину, ты понимаешь, что все меньше и меньше людей тебя узнают, и ты тоже не знаешь всех этих детей, которые смотрят на тебя как на пришельца, всех этих молодых людей….

Ты идешь по улице, и каждая канава, каждое дерево тебе как родня.

— Здравствуй, черемуха. Я еще помню, как меня мама ругала за ссадины на теле и фиолетовые пятна на одежде, когда я лазил по твоим ветвям…

Больше нет той озорной соседской тётки, которая угощала тебя конфетами. Вместо нее теперь дряхлая старуха, которая уже даже своих родных детей не узнает. Твой дом… да, простой деревянный сельский дом, где всегда приятно пахло свежей выпечкой и родительским теплом – больше не твой дом. Теперь здесь живут другие люди, которых ты даже не знаешь, и они тебя не знают. Они – местные жители, а ты – не понятно вообще кто ты.

Никто тебя не знает.

Где вы, друзья, с которыми играл в «войнушку», жег костры и ел обугленную горячую картошку, испеченную в золе? Где вы?

Кто-то уехал в поисках лучшей доли, кто-то остался здесь и скатился до самого дна сельской жизни. А кто-то и вовсе ушел в мир иной…

Нет больше друзей и знакомых, с кем можно было бы повидаться. Хотя нет, есть одно место, где ты точно всех знаешь, и тебя знают. И там все именно такие, какими ты их запомнил….

Так вот вы где все! А я так и знал, что только тут теперь вас всех увижу!

— Здравствуй, Вова! Давно я тебя не видел. Помнишь, как мы с тобой, сидя за одной партой, мечтали о будущем? Ты хотел поступить в вуз и найти достойную работу. А помнишь, как на уроке географии мы с тобой разрисовывали контурную карту, и придумывали всякие смешные шуточные  названия для разных стран и городов? А может быть помнишь, как на новогоднем утреннике положил мне в карман подожженную петарду? Ведь мне потом пришлось в прожженной куртке ходить до самой весны.

Зачем ты себя убил? Ведь можно было пережить всё это. Наверное ты бы сейчас понял, что в жизни бывают вещи куда более худшие… Теперь лежишь тут в этой земле, и ничего тебя больше не заботит.

— О, дядя Сережа, и ты здесь? Ведь еще не так давно ты у меня закурить спрашивал, когда я приезжал в прошлый раз. Ведь это было…. было… да, уже более пяти лет прошло. Странно, как будто вчера это было. Неужели так быстро время летит?

— Здравствуйте, Валентина Викторовна! А я помню как вы ругали меня за невыученные уроки! Нет, что вы, я вовсе не обижаюсь, вы правильно делали. Я лишь хотел вам сказать, что те сто рублей не я у вас украл, хоть и были основания подумать на меня. Честное слово, не я их взял. Надеюсь, теперь вы мне верите?

 

— Витя, а почему ты здесь лежишь? Ведь все твои вон там… Наверное сильно ты досадил своим родственникам, что положили тебя встречать вечность в этом месте, подальше от родных. Хотя наверное не уютно было бы тебе лежать рядом с дедом, он бы не простил тебя за твой поступок… Хотя кто я, чтобы судить? Покойся с миром!

Так, прогуливаясь между могильных плит, видишь все эти до боли знакомые лица, смотрящие на тебя из холодного камня. Кто-то улыбается, кто-то смотрит сурово. И ты чувствуешь, что каждый тебе что-то хочет сказать. И тебе хочется к каждому подойти, с каждым заговорить… Да, они не могут ответить, но я точно знаю, что они меня слышат. Ведь они не умерли совсем. Они умерли здесь, у нас на земле. Но где-то в другом месте они все живы. Ведь там, у Бога, нет мертвых, у Него все живы! И наверное они смотрят на нас синими очами ночных звезд, смотрят с укором. Укоряют за то, что мы не учимся у них. Мы повторяем их ошибки.

Простите меня за то, что я вас не любил , когда вы были живы. Ведь когда я был еще маленький, я не знал, что вы умрете, ведь я думал что это не навсегда, думал, что вы просто долго спите.

Ну в общем вот, мои хорошие, вроде бы со всеми повидался, пожалуй мне пора восвояси, туда, куда вы уже не сможете вернуться. А как бы мне хотелось показать вам наш мир!

— Да, Иван Дмитриевич, ты бы наверное очень удивился, когда увидел бы калькулятор. Если бы в твою бухгалтерскую бытность был он вместо деревянных счёт, не пришлось бы тебе сидеть ночами за расчетами, и не надоедал бы своей старухе мерным стуком костяшек.

— Помню, помню, дядя Вася, как ты хотел своих внуков увидеть, но не мог к ним съездить. Эх, если бы тогда были компьютеры и Интернет…

Ну, в общем, давайте, мои дорогие, я наверное все же пойду. Покойтесь с миром. Я вам обещаю, мы с вами со всеми рано или поздно встретимся. И нам наверное много о чем будет поговорить.

В общем я пошел. Не провожайте меня взглядом. Говорят, это плохая примета…

Источник материала
Материал: Игорь Путилов
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем vintik на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@proru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

Комментарии


Как презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами, как покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих. И подлинно: спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские. Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи? В старцах – мудрость, и в долголетних – разум. Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится. Остановит воды, и все высохнет; пустит их, и превратят землю, и строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите. Неужели величие Его не устрашает вас, и страх Его не нападает на вас? Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши – оплоты глиняные. Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут: если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.