Бразилии русского не познать
Однажды Георгий летел в Бразилию марокканцами. Он думал, что всё будет плохо, поэтому не спал ночь напролёт – благо Георгий существо ночное, а в аэропорт следовало подняться в 4.20 утра. Ну, и смысл спать?
Лег на пару часов, а тут и вставать, как из гроба. И вот роковой час пришёл. Георгий мрачно вызвал такси, и отбыл в Шереметьево.
Зарегился, прошёл контроль. Народ стоял в очереди, на борт его не допускали. Пассажиры шептались, и конвульсивно сжимали пакеты из дьюти-фри. «Агаааааа!» — подумал Георгий. – «Началось». Однако, самолёт таки вылетел, хоть и с опозданием на 40 минут.
«Боинг» был древний, расшатанный, скрипучий, и напоминал бабушку на приёме у дохтура – «Тут плохо, тут плохо, здесь отваливается…недолго осталось» Хотя летели в Марокко, тажин не принесли. Отбоярились, что завтрак, и подали картошку с омлетом. Георгий мрачно сжевал её. Бабушка-«боинг» продолжала жалобы – фюзеляж трясло, словно в лихорадке. Узкое кресло стиснуло Георгия, как севрюгу. Всё было неудобно, всё бесило. «Ладно, главное, мы летим. Жаль, я не усну» — подумал Георгий, и вырубился.
Приземлились в Касабланке. Аэропорт был маленький, и оказалось, все пассажиры следовали в Марокко. Георгий в одиночку ушёл в транзитный зал – на проверке не было никого. Секьюрити страшно обрадовались, завидев Георгия с рюкзаком, но ничего ужасного внутри не нашли, и приуныли. В зале Георгий пристроился возле детской площадки. Там негритёнок резво ползал на четвереньках и страшными криками пугал европских детей. В конце концов, они все разбежались к родителям. «Надо же, как во взрослой жизни», — сонно поразмыслил Георгий.
Самолёт в Бразилию оказался здоровенным. Он уже не был похож на бабушку – скорее, на жирное белое существо, как сам Георгий или пингвин. Кресло порадовало великолепием. Принесли курицу в остром соусе, похабное марокканское винище, и салат из риса с изюмом и собственно салатом. Георгий очень редко пьёт в полёте, у него голова болит на высоте от алкоголя. Народ кругом наливал себе винище, и страдал. Но допивал до самого конца.
«Как щас будет колбасить» — трагически решил Георгий. – «Над Атлантикой же летим. А это ведь пипец тряска. Воздушные ямы, столкновения горячего и холодного воздуха. Но я всё равно усну, и мне будет похрену». Конечно, Георгий не уснул, и злобно перечитывал весь полёт «Остров Крым» Аксёнова – ему было интересно сравнить своё восприятие школьного возраста, и нынешнее. Самолёт летел плавно, нежно, мягко. Разочаровал, одним словом.
В Сан-Паулу дама в погонах спросила, надолго ли Георгий в Бразилию. «Пока не гляну всех диких обезьян» — ответил Георгий. Пограничница не знала Калягина, и это было её упущением. Брони отелей и страховку она не глянула, весь контроль занял три минуты. Зато багаж выдавали час, стояли специальные чуваки, и снимали его с ленты вручную. Георгий вызвал «Убер» за $19, и отчалил в отель.
Водитель говорил с ним по-португальски. «Мне погода в Москве тоже не нравится, — соглашался Георгий (он всегда отвечает на русском, когда язык ему не знаком). – Но это же моя родина! Уймись, басурманин!». Водитель проникся. В полночь у отеля не было никого. Георгий позвонил, и ему открыли дверь, брюзжа на португальском. «Как вы задолбали» — ответил Георгий.
Охранник кивнул, но на английский не перешёл. Он был патриотом, а не как-либо что.
На втором этаже сиротливо дрожал магазинчик. Георгий купил себе воды, вскрыл номер, разбросал вещи, как последняя свинья, и завалился спать.
Утром он вышел на улицу Сан-Паулу. От стены отклеился парень, и подошёл к нему, заговорив на португальском. Это утомляет, — заметил ему Георгий на языке Пушкина, и продолжил на испанском, который ему хоть как-то знаком. – Ке нессеситас? («Чо те надо?»). «Мучача линда, сеньор, барата (есть стройная девочка, дёшево)». «Донна Роза Дальвадорес?». «Что!?». «Ничего. Классику иди смотри. Мучач у нас своих полно, стройнее ваших».
Парень вылупил на Георгия глаза, как сова на глобусе.
Георгий гордо удалился в кафе поглощать севиче.
Бразилии не познать глубину русской души, пусть и не пытается.