С визами шенгенскими история забавная и образцово литературная. В т.н. «реальности» поменялось мало что – вот уже 3 года большинство виз однократные, но с юридической точки зрения – песня в кафкианском духе.

Начнем сначала. Есть такая «копенгагенская школа изучения проблем безопасности» (Бузан, Вэвер, 1990-е). Она описала изящную технологию: не нужна реальная угроза — достаточно правильно о ней сказать. Секьюритизация (securitization) — это речевой акт, превращающий обычный вопрос в экзистенциальную угрозу.

Формула простая:

1⃣ Секьюритизирующий актор – как правило, власть — от политической до «санитарной» (ага, это и про ковид тоже): «X угрожает Y»;
2⃣ Аудитория принимает это с некой степенью непротивления
3⃣ Ну и всё — можно вводить чрезвычайные меры (emergency measures), минуя обычные правила.

Главное: доказательства необязательны. Речевой акт сам создаёт реальность.

И то, что сделала ЕК – в учебники.

§1 — образцовый речевой акт: «Превращение миграции в оружие, акты саботажа, угрозы кибершпионажа и потенциальное злоупотребление визами… означают, что заявители на визы из России должны тщательно проверяться».

Смесь действий государства, конкретных инцидентов и потенциальных угроз. Без статистики, без доказательств любой связи между типом визы и угрозами. «Assessment concluded» («оценка пришла к выводу») — и готово.

Магия: переход от «Мы обвиняем российкую госполитику в том, что она делает X» к «русские заявители = риск».

Юридическая обёртка: «By way of derogation» («путём отступления») — отступаем от стандартных правил ради безопасности.

Дальше технически чисто: whereas clauses (особая западная правовая хрень, не имеющая прямого аналога в русском – преамбула с «принимая во внимание, что…») строят threat narrative (нарратив угрозы), articles (статьи) устанавливают нормы как ответ не на реальность, а на этот «whereas…».

Что можно было бы сделать в принципе на уровне Еврокомиссии? Вариантов всего три:

Вариант 1 (Прибалтика): «Русские — враги, потому что русские». Ясно и просто, нацизм как он есть.

Вариант 2 (Южная Европа): «Визы продолжаем выдавать, потому что отельеры Марбельи и Салерно хотят денег». Тоже честно. Бабло побеждает козло.

Вариант 3 (выбранный ЕК): 20 страниц процедурной точности, references (ссылки) на Regulations (регламенты), whereas clauses, derogations (отступления), assessments (оценки). Результат: никто не доволен.

Выбранная конструкция не добавляет ни прочности, ни обоснованности. Она добавляет кафкианский абсурд.

Север недоволен: хотели прямой запрет по нацпризнаку. Юг недоволен: экономические потери, но не может громко возразить, потому что «безопасность».

Проевропейские русские оскорблены больше всех: вместо прямого «вы враги» им дают процедуру, где они должны доказывать свою благонадёжность через три предыдущие визы, принадлежность к «categories of reduced risk» («категориям сниженного риска»), подтверждать «integrity and reliability» («честность и надёжность»).

Блогосфера «проевропейских русских» сейчас полна обоснованных воплей. Прямое «вы враги» можно отвергнуть. На «ваши деньги не нужны» можно ответить: а в Эмиратах ок.

Но когда тебя заставляют проходить assessment, собирать доказательства «lawfully used visas» («законно использованных виз»), подтверждать принадлежность к approved categories — это унижение ради унижения.

Секьюритизация — как упаковка неразрешимого противоречия, создание видимости обоснованности там, где лишь политический тупик.

Вот туповатая Кая Каллас сказала прямо: «виза — привилегия, а не право». Это честная формулировка секьюритизированной парадигмы. Но вместо прозрачного провозглашения условий доступа к привилегии (именно об этом сейчас просят наши эмигранты-оппозиционеры) — документ на 20 стр. с сылками на Европейскую конвенцию по правам человека; упоминаниями «фундаментальных прав»; исключениями для «vulnerable categories» («уязвимых категорий»). В общем — мутная болтология.

Европейская юридическая традиция строится на процедурной точности как гарантии справедливости. Но когда эта точность применяется на основании undisclosed assessment (нераскрытой оценки) — «речевом акте без доказательств», она становится оскорблением.

Человек должен доказывать «честность и надеждность», проходить scrutiny (проверку), на самом деле зная: критерий один — его российское гражданство. Его чморят за гражданство.