Можно ли в России устойчиво и надолго снизить ставку рефинансирования ЦБ? Вероятно, нет. Чтобы победить инфляцию, нужно увеличить предложение товаров. Чтобы увеличить предложение, нужны инвестиции, но инвестиции задушены жесткой ДКП.

Гипотеза заключается в том, что в нынешней конфигурации любое снижение процентной ставки и закрепление относительно мягкой ДКП (реальная ставка около 4-5% в среднем за 6 месяцев) неизбежно приведет к ускорению инфляции и как следствие необходимости выходить на новый цикл ужесточения с гораздо более жестком амплитудой, чем в предыдущем цикле (от 21% в прошлом цикле до 23-25% в следующем цикле, далее 27-30% и так далее по нарастающей).

Другими словами, жесткая ДКП практически навсегда, по крайней мере, в нынешней конфигурации.

Так что это за конфигурация такая?

▪️Фискальная доминанта. Государство через бюджетный импульс и расходы на ВПК вливает в экономику колоссальный объем ликвидности. Военная экономика генерирует высокие доходы (зарплаты военным, работникам ВПК), создавая мощный платежеспособный спрос, не перекрываемый ростом предложения товаров и услуг в гражданском секторе (потребительский сегмент и корпоративный).

▪️Ресурсный тупик. Мягкая ДКП в условиях дефицита кадров трансформирует кредит не в новые заводы, а исключительно в инфляцию издержек через механизм «зарплаты-цены», усиливая конкуренцию бизнеса и государства за кадры. Некому строить заводы, дороги, инфраструктуру и так далее.

Концепция инвестиционного цикла работает только в условиях открытой экономики при профиците рабочей силы, как в Азии, но не в России (рекордно низкая безработица при негативных демографических тенденциях, масштабном рекрутировании на нужды СВО и неравномерных волнах эмиграции при нестабильной иммиграции из стран бывшего СНГ).

К этому накладывается ресурсные ограничения из-за санкций (множественный запрет критического импорта) и вытеснение материально-технических и трудовых ресурсов из гражданского сектора в государственный (в основном ВПК).

▪️Технологическая изоляция: чтобы расширить предложение, нужны инвестиции в технологии. Но доступ к передовым технологиям закрыт санкциями, внутренняя наука не покрывает и 10% от необходимого замещения, а инвестиции подавлены высокой ставкой, т.е. замкнутый круг.

Совокупный спрос, накачанный бюджетными деньгами в 2023–2025 годах, превышает производственные возможности экономики. Денежная масса удвоилась, тогда как предложение в гражданском секторе по многим позициям сократилось или незначительно выросло (весь чудодейственный эффект роста ВПК практически в полной мере за счет государства).

Снижение ставки воздействует через два базовых канала: кредитный и денежный, что приводит к активизации агрессивного паттерна кредитования, что конвертируется в потребительский спрос или инвестиционный спрос (конкуренция за ресурсы между бизнесом) и «расшивает» срочные депозиты, увеличивая скорость обращения денежной массы.

Этот навес ликвидности не может рассосаться мгновенно, производительность труда не может вырасти внезапно без технологий и науки, а внешние ограничения приводят к росту издержек и снижению эффективности (усложненная и увеличенная в цене логистика, финансовые и страховые расходы на компенсацию рисков контрагентов, увеличение цепочки посредников, риски срыва сделок и т.д).

Банк России вынужден играть роль «контрбаланса», стерилизуя избыточную денежную массу из обращения, принудительно ограничивая кредитную активность в надежде, что эффекты самоподстройки спроса и предложения рано или поздно выровняют дисбалансы.