Синдромов развелось, плюнуть некуда, каждый чем-то болен. Вот, скажем, у японцев есть “Парижский синдром”. Это когда японец сорок лет работает в Тойоте и мечтает съездить в Париж.

Потом получает пенсию, летит через полмира — и мгновенно выясняет, что в Париже плохо всё — невкусно, грязно, все злые, всё дорого. 

И, конечно, по сравнению с тем, как живут и как общаются японцы, современный Париж — это поселение пещерных вуглускров, плюс темнокожие коренные парижане. 

Но проблема не в этом, а в том, что для японца за картинкой парижа не стоит общего европейского культурного кода. Он не понимает, что Париж больше круассана. Ему это и не надо понимать. Опять же, я не говорю, что никто не понимает, я говорю, что для большинства японцев Париж — элемент чуждой культуры, который выборочно осколками через средства доставки массовой культуры застрял в сетчатке.

И нет ничего удивительного, что этот калейдоскоп не складывается в картинку. Потом они там свой парижский синдром лечат у психиатров. 

У всех остальных есть “Иерусалимский синдром”. Звучит совсем комично, но, вроде до пятидесяти случаев в год фиксируют. Человек, скажем, из чрезвычайно религиозной страны — США, например — ходит по воскресеньям в церковь, читает библию и мечтает побывать там, откуда пошла его вера. Хочет пройти по пятам Христа. Человек едет в Иерусалим — и видит, что никакого Христа там нет, кругом торговцы, шаурма, таксисты и обман. 

На почве глубочайшего разочарования человек временно сходит с ума, рвёт гостиничные простыни, делает себе из них белые одежды и встает на перекрестке, чтобы проповедовать. Он видит, что даже источник его веры погряз в грехе и рутине, а он должен свою веру спасти, донести людям истину. Человека бережно пакуют в дурку, откуда он дня через два летит домой и живет дальше спокойно, немного стыдясь той своей поездки.

Тоже, в общем, обычное несоответствие ожиданий и реальности.

А бывает, подходишь к регулируемому пешеходному переходу, стоишь на нем один, мимо едут машины, справа есть кнопка на светофорном столбе. Если нажать эту кнопку, секунд через пятнадцать светофор переключится на зеленый, можно будет переходить. Ты стоишь один, вокруг никого, нажимаешь кнопку, и секунд через пять начинают подходить люди. Так, через пятнадцать секунд, когда загорается зеленый свет, ты уже не один, вас человек шесть — какая-то женщина с ребенком, мужик с портфелем, курьер и бабка с противной собакой. Зеленый свет загорается, все начинают переходить дорогу.

А ты идешь и думаешь — это вообще-то я кнопку нажал! Я нажал кнопку, чтобы перейти дорогу. Вы просто по моей милости сейчас дорогу переходите. Благодаря мне. Если бы я тогда пятнадцать секунд назад не нажал кнопку, неизвестно еще, переходили бы вы сейчас дорогу. Может быть вы бы сами не сразу поняли, что надо кнопку нажать, стояли бы со своими тупыми повседневными лицами. Может быть вы бы задержались на этом светофоре дольше пятнадцати секунд, может быть, секунд двадцать или двадцать пять. За это время может всякое произойти. Может быть вот у того мусоровоза бы отказали тормоза, и он бы в заносе уничтожил все ваши планы вместе с вами. Но я нажал кнопку, и вот вы все живые переходите дорогу.

И что? И ничего. Никто ни разу спасибо не сказал.

ЗЫ. Идиот — член большого и могучего племени, чьё влияние на историю было определяющим.