В американском цикле 2026 года образовался раскол, не совпадающий с партийным. Отношение к ИИ и к его физической инфраструктуре (дата-центры, электростанции) не выводится ни из партийной принадлежности, ни из привычных демографических и социологических делений.

Обе партии одновременно пытаются, как говорят политтехнологи, «оседлать» эту тему (прогресс, будущее процветание, лидерство США в технологиях) и «привиться» от неё (рост цен на электричество, исчерпание запасов воды, обещания массовых увольнений и растущие капиталы техномиллиардеров).

Уклониться при этом не получается. Каждый кандидат вынужден занять позицию за или против, а тема присутствует на всех уровнях выборов, от муниципального до федерального. Республиканец Роджерс в Мичигане, ранее поддерживавший строительство датацентров, предложил годичный мораторий. Республиканец Доналдс во Флориде обещает защитить штат от роста тарифов. Демократ Шапиро в Пенсильвании, который сам зазывал инвестиции бигтехов, подписал указ с ограничениями, а республиканский сенатский комитет разослал ИИ-компаниям предупреждение, что тема превратилась в электоральную обузу.

Находящиеся на подъеме демократические социалисты предлагают еще более жесткие и экзотические меры – типа национализации 50-процентной доли в любой техкомпании с выручкой 200 млн и дивидендной компенсацией гражданам ущерба от ее деятельности. И демократы, и республиканцы соревнуются одновременно в стремлении защитить «простого человека» от коллективного Сэма Альтмана и не потерять гигантские пожертвования от него же.

Масштаб непопулярности

Скорость движения общественного мнения по поводу ИИ в США более показательна, чем сам по себе уровень поддержки. По Gallup, доля считающих, что ИИ приносит больше вреда, чем пользы, выросла за год с 31 до 39 процентов; за «пользу» — 9%. В группе 18–29 лет вредителем ИИ считают почти половина, там самый быстрый прирост среди всех возрастов. 79% ожидают сокращения числа рабочих мест.

По датацентрам разворот ещё круче. Осенью 2025 года страна делилась примерно пополам. Весной 2026-го Gallup фиксирует 71% против строительства в собственной «зоне обитания».

За тот же период доля американцев, считающих себя разбирающимися в предмете, выросла с 64 до 70 процентов. Индустрия годами объясняла отсутствие симпатий недостатком просвещения. Просвещение состоялось.

Ответ индустрии

Реакция крупного капитала на политическую угрозу традиционна. Суперпак Leading the Future, созданный в августе 2025 года, собрал более 125 млн. ИИ, криптовалюты, бигтех и онлайн-игорный бизнес совокупно тратят на федеральные выборы этого цикла около 300 млн. Для масштаба — это примерно две трети всех корпоративных пожертвований от всех видов бизнеса.

Деньги идут обеим партиям и заявленную цель имеют две: единая национальная рамка, вытесняющая законы штатов, и поражение тех законодателей, кто настаивает на строгом регулировании. Параллельно работает административный контур: декабрьский указ Трампа поручил Минторгу составлять перечень обременительных законов штатов, а Минюсту создать группу для их оспаривания в судах.

Всё это выглядело бы как обычная схватка лоббистов с избирателями. На самом деле у неё есть причина, лежащая глубже предвыборного цикла.

Источник проблем — в устройстве американского регулирования.

Функцию, которую в Европе и у нас выполняет разрешительный орган, там выполняют адвокат за «гонорар успеха» (долю отсуженного), коллективный иск и присяжные. Разрешения заранее нигде не спрашивают (особенно в новых областях экономики), зато потом с удовольствием судятся.

США не недорегулированы, они зарегулированы асимметрично. Правило примерно такое: если объект кодируется законодателем как вторжение в природу (например, атомная энергетика), включается контроль заранее; если как товар или коммерческая услуга, то суд по поводу ущерба потом. Датацентры и ИИ по умолчанию во второй графе, хотя в физической реальности они очевидно первая.

Как это выглядит на земле. В Техасе с 1904 года действует так называемый «закон самого большого насоса»: собственник участка качает подземную воду в неограниченном объёме и не отвечает перед соседом, у которого пересохла скважина. Техас при этом — главный кластер строительства датацентров в стране. В химии закон 1976 года вывел т.н. «дедушкиной оговоркой» из-под оценки ок 60 тыс веществ, уже находившихся на рынке. В пищевых добавках работает лазейка, позволяющая компании самостоятельно признать вещество безопасным, вывести его в продажу и уведомить регулятора постфактум.

Чем такая конструкция заканчивается, показывает казус Монсанто. Удобрение Глифосат десятилетиями продавался без ограничений заранее, а затем компания получила десятки тысяч исков, приговоры со штрафами и урегулирование на одиннадцать миллиардов. В итоге Bayer — владелец компании — пошёл добиваться от законодателей законодательного иммунитета от исков.

Почему механизм вряд ли сработает сейчас

Для суда об ущербе нужны 3 базовых условиях: вред привязан к конкретному потерпевшему, прослеживается до конкретного ответчика и переводится в деньги.

Основные эффекты ИИ не удовлетворяют ни одному. Рост тарифа это ущерб, размазанный по миллиону домохозяйств по паре сотен долларов на каждое, порождённый сотней объектов сразу и утверждённый решением тарифной комиссии. Нет ни истца, чей ущерб оправдывает процесс, ни конкретного ответчика, ни причинной цепочки связи одного с другим.

То же с вытеснением рабочих мест и с деградацией информационной среды.

Судебная машина перемалывает исключительно те каналы вреда, которые укладываются в шаблон. Meta платит по искам о вреде подростковой психике с конкретным ребёнком-жертвой и конкретным решением в конкретном продукте.

Второй тип успешных исков в к бигтеху — авторское право.

Когда правовая система структурно неспособна переварить претензию, претензия отправляется в избирательный бюллетень.

Развилка

Отсюда положение, в котором американский политик оказался к осени.

С одной стороны — непопулярность, растущая быстрее, чем любая другая тема цикла, общая для электората обеих партий и имеющая под собой физически ощутимое основание в виде тарифа и водозабора. С другой — отрасль, ставшая одним из крупнейших доноров обеих партий и, опять же, обещающая финансировать кампании против несогласных и уже имеющая в союзниках федеральный административный аппарат.

Игнорировать первое — нельзя, потому что проигрываются конкретные округа. Игнорировать второе — нельзя, потому что деньги идут твоим противникам тем больше, чем громче ты пытаешься набрать очки на предложениях ограничить ИИ.

Слабое регулирование создало физическую реальность, вызывающую гнев, и юридическую специфику, лишающую этот гнев правового выхода. Оно же породило деловую модель, накопившую достаточно денег, чтобы вакуум охранять.

Прецедент был. В 1870-е годы фермеры Среднего Запада обнаружили, что железная дорога назначает тариф по усмотрению, а вся местная экономика от неё зависит. Штаты приняли специальные законы, дороги пошли судиться, доказывая, что регулирование на уровне штата нарушает межштатную торговлю, спор шёл долго и дорого. Кончилось созданием федерального отраслевого регулятора и режимом общественной службы, несравнимо более жёстким, чем то, от чего отбивались изначально.

Посмотрим, что будет на этот раз.