Гуано и океан. Сухопутство Боливии

Главная база военно-морских сил Боливии расположена в довольно неожиданном месте. Она стоит на берегу горного озера Титикака — на высоте 3800 метров над уровнем моря и в 300 километрах от ближайшего побережья. Базы помельче — еще дальше от моря: они разбросаны в сельве по берегам рек Амазонии. В общем, флот получается до обидного горно-лесным, да еще и пресноводным. Матросы, офицеры и даже адмирал есть, а моря — нет.

Этот парадокс стал символом и главным выражением национальной боливийской мечты — о возвращении статуса морской державы, которым она обладала до конца XIX века. Именно тогда произошло «главное преступление» местной истории: вынужденная передача Чили прибрежных провинций. Тем более обидно, что произошло это в результате борьбы за такой неблагородный ресурс, как горы разложившегося птичьего помета (гуано).

До XIX века главной ценностью спорного региона считались богатые месторождения цветных металлов — серебра, олова и меди, добыча которых шла в основном в горах. Территория между Андами и Тихим океаном особой ценности ни для кого не представляла. Расположенная там пустыня Атакама считается самой засушливой местностью на Земле, поэтому селиться там желающих не находилось. Собственно, благодаря уникальным климатическим условиям птичий помет и скапливался там тысячелетиями, со временем превращаясь в гуано. До поры это добро европейцев совсем не интересовало.

Ситуация резко изменилась, когда ученые выяснили, что после должной переработки этот ресурс превращается в исключительно ценное азотно-фосфорное удобрение, а также селитру, используемую в производстве пороха и много где еще. Кучи гуано тут же превратились в золотые горы, и в далекий и неприветливый край ринулись толпы людей, желающих отщипнуть свой кусочек богатства и счастья.

Однако международные добывающие компании живо отсекли от добычи менее могущественных претендентов, и запасы нитратов перешли под их полный контроль. В первой половине XIX века Боливия, Чили и Перу, чуя легкие деньги, постоянно враждовали друг с другом и бились против Испании, которая по старой памяти пожелала получить и свою долю пирога. Границы стран постоянно менялись, однако одно оставалось неизменным: самые жирные месторождения постепенно переходили под контроль чилийских и связанных с ними британских компаний.

33

Ситуация стала особенно напряженной, когда в 1870-х годах на мировом рынке снизился спрос на металлы. В странах региона (особенно в Чили) разразился экономический кризис, на фоне которого ценность атакамского гуано стремительно возросла. К этому времени в этой сфере сложилась такая ситуация: главные месторождения находились на приморских территориях Перу и Боливии, а их разработкой занимались чилийские компании, сотрудничавшие с вездесущими на тот момент британцами. В боливийском случае эти компании пользовались огромным преимуществом: согласно ранее заключенным договоренностям, они не платили вообще никаких отчислений в бюджет этой страны.

Боливийцы, по которым также серьезно ударил кризис, нашли предлог, чтобы заставить бизнесменов платить. Договор с Чили об освобождении разработчиков нитратов от налогов по каким-то причинам не был ратифицирован местным парламентом, поэтому в 1878 году Сукре (тогдашняя единственная столица Боливии, сейчас правительство находится в Ла-Пасе) объявил, что компании обязаны платить 10-процентный налог.

Чилийцы, чья экономика была на грани краха, ответили на это в обычном для тех времен стиле: после непродолжительной подготовки в феврале 1879 года они вторглись в Боливию. Перу, связанная с боливийцами договором о взаимной военной помощи, вступила в конфликт на их стороне.

В той войне было особенно велико значение флота, так как снабжать свои войска в почти безлюдной Атакаме обе стороны могли лишь по морю. В этом смысле преимущество было на стороне чилийцев, уже успевших обзавестись сверхсовременными по тем временам броненосцами (у их противников корабли были похуже). В итоге перуанцы и боливийцы проиграли: их корабли были выведены из строя, а войска разбиты. Попытка организовать партизанскую войну на захваченных чилийцами территориях к успеху не привела.

К 1883 году боевые действия закончились. По условиям перемирия, заключенного в том же году, Перу и Боливия лишились богатых гуано провинций. В 1904 году перемирие превратилось в постоянный мирный договор. Согласно этому документу, Боливия навсегда отказывалась от притязаний на прибрежные земли, перестав быть морской державой. В обмен на это чилийцы согласились построить железную дорогу, связывающую Ла-Пас с одним из их тихоокеанских портов, и обеспечить беспрепятственное использование этого пути боливийцами.

bolivia

В начале XX века правительство Боливии и не думало спрашивать свое население о том, насколько ему важен выход к океану. Да и вряд ли широким массам индейцев и метисов это было действительно интересно. Однако с течением времени ситуация стала меняться.

Боливия, как и многие другие страны Латинской Америки, большую часть своей двухвековой истории была крайне популярна у заговорщиков и путчистов. Достаточно сказать, что действующих правителей там свергали почти 200 раз — примерно по одному в год. Каждый новый каудильо, конечно, провозглашал себя тем самым национальным лидером, который поднимет Боливию с колен. Для этого, казалось, были все условия: фантастически богатые недра, прекрасные возможности для развития туризма, спокойный, незлой и работящий народ. Однако, поскольку светлое завтра никак не наступало, диктаторам приходилось искать оправдание своим неудачам. В боливийском случае источник бед был налицо: отсутствие выхода к морю объясняет и бедность, и вечную зависимость от экспорта сырья, и убожество системы управления страной.

И левые, и правые диктаторы в перерывах между казнокрадством и изничтожением оппозиции активно промывали населению мозги на тему «Ах, если бы только у нас было море!» В результате такой политики за последние сто лет выход к океану стал общенародным фетишем, а Праздник моря — главным национальным торжеством. И местные экономисты, написавшие тонны книг о «сухопутном проклятии», и простые боливийцы, замученные обыденной нищетой, вполне искренне верят, что выход к морю — панацея от всех бед страны. О масштабах бедствия свидетельствует, например, такой факт: в День моря женщины совершенно добровольно красят ресницы в синий цвет, а дети высыпают на улицы в тельняшках и бескозырках. На этом фоне нет ничего удивительного в том, что сейчас в военно-озерно-речных силах Боливии служит больше людей, чем во всей ее армии во время войны с Чили.

Источник

Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Ufadex на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@proru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...

Комментарии

Сортировать по:   новые | старые
wpDiscuz

Как презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами, как покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих. И подлинно: спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские. Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи? В старцах – мудрость, и в долголетних – разум. Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится. Остановит воды, и все высохнет; пустит их, и превратят землю, и строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите. Неужели величие Его не устрашает вас, и страх Его не нападает на вас? Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши – оплоты глиняные. Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут: если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.