В Гоа (Индия) началась «охота за топливом» — цены на газ выросли в 9 раз. Люди ездят по штату в поисках рабочих заправок и выстраиваются в многокилометровые очереди.

Топливо раскупают сразу — заливают полные баки и набирают в канистры и даже в вёдра. Скоро начнут наливать бензин в полиэтиленовые пакеты (да-да, я такое уже видел).

Египет вводит чрезвычайные меры по контролю за расходом топлива и электричества. Большинство магазинов, кафе и развлекательных заведений в Каире будут вынуждены закрываться в 21:00.

Был в своё время такой расхожий журналистский штамп, особенно в западных СМИ, уделяющих значительную долю своих полос вопросам финансовым, — «новости экономики всё больше напоминают фронтовые». Что ж, бойтесь своих желаний: штамп начал воплощаться в реальную экономическую жизнь с пугающей быстротой.

Вчера Иран официально заявил, что если США и Израиль нанесут удары по энергетической инфраструктуре страны, то исламская республика в ответ усилит меры по обеспечению безопасности, включая перекрытие Баб-эль-Мандебского пролива и Красного моря.

Как говорит американское Politico, только блокирование Баб-эль-Мандебского пролива увеличит перебои в поставках с 10 млн до 15—17 млн баррелей в сутки. А цены на сырую нефть быстро вырастут с нынешних $90—100 до $150 за баррель. Причём, поверьте старому журналюге, это как минимум очень консервативный прогноз.

Тут в чём, собственно, дело. Начиная примерно с нефтяного кризиса 1970-х, «отвязавшего» доллар от золота и «привязавшего» его к нефти (тогда и появились пресловутые нефтедоллары), западным экономикам все кризисы, время от времени возникающие на энергетических рынках, удавалось купировать с помощью исключительно финансовых инструментов. Сегодня этому мешает целый комплекс проблем.

Во-первых, сейчас речь идёт о том, что природные кладовые Аравийского полуострова становятся как раз физически недоступными. А дефицит физических объёмов энергоносителей финансовыми инструментами не решается: можно сколько угодно «напечатать», допустим, долларов, евро и/или иен, но ими невозможно топить.

При этом очень важно понимать, что настоящий энергетический кризис ещё даже не начинался: сейчас мир потребляет объёмы, загруженные в танкеры ещё до ближневосточной войны. И уже случившиеся перебои в некоторых странах связаны как раз с тем, что кризис носит спекулятивно-финансовый характер (именно поэтому тот же Трамп с такой лёгкостью купирует цены даже без дополнительных денег — при помощи только «информационных интервенций»). Но когда под разгрузку где-нибудь в Мумбае встанет даже не последний, а предпоследний «чайник» (на профессиональном сленге так называется танкер, использующийся как плавучее нефтехранилище), всё начнётся всерьёз.

Просто вспомните, как власти разных европейских «союзнических» стран буквально вцеплялись друг другу в глотку даже из-за банальных медицинских масок в недавнюю эпоху COVID-19, и экстраполируйте это на бензин на заправках и на свет и тепло в домах. Гарантирую, вам это не понравится.

Собственно говоря, ситуация сейчас объективно становится всё более и более тревожной, причём не только для западных рынков, но и для всех, включая нас с вами. Начнём с вопроса ценообразования. Даже цену на добываемую и поставляемую нами на мировые рынки нефть устанавливаем, увы, не мы, а «мировые рынки». Более того, цену на российскую нефть устанавливают — внимание! — «ответственные» западные рейтинговые агентства на основе — опять внимание! — информации от «первой десятки» западных же нефтяных трейдеров. Война идёт?! Нет, не слышали.

И про «дедолларизацию» тоже, кстати, не слышали: вы будете смеяться, но сейчас российская нефть котируется в американских долларах даже на внутренних рынках, можете посмотреть на официальную статистику — вам будет ещё и не так смешно. И, увы, «недемократический» персидский «режим аятолл», да и вообще вся ближневосточная война, здесь особенно ни при чём: мы слишком долго стремились стать «частью», а если реально, то ресурсной базой «цивилизованного западного мира» и его «глобальных рынков», чтобы, несмотря на все призывы Владимира Путина, с этой иглы так просто и так безнаказанно слезть.