Война в Персидском заливе, почти мгновенно, за пару дней, переросшая из попытки локальной операции США и Израиля по обрушению политической системы Ирана в полноценный конфликт «средней интенсивности» с масштабами, сравнимыми с второй войной в Персидском заливе против Ирака, интересна и показательна тем, что постепенно, слой за слоем, обнажает реальные причины конфликта, реальные цели его участников и, что особенно важно, реальные механизмы большого геополитического и геоэкономического передела распадающегося мира глобализации.

Необходимость провести военно-силовую операцию для разгрома Ирана, поначалу подкреплявшаяся тезисом о демонтаже ядерной и ракетной программ Тегерана (доказательства наличия военно-прикладной ядерной программы так и не были представлены), затем трансформировалась в необходимость демонтажа «режима аятолл», якобы угрожавшего всему миру и чуть не напавшего на США. Но сравнительно быстро обозначился выход на реальную причину начала Вашингтоном войны: на вопрос о поставках иранской нефти на ключевые рынки.

Вот вам картинка без контекста. Особенно, конечно, интересно получилось с «тихой гаванью» Ближнего Востока — ОАЭ:

Через Ормузский пролив, международный транспортный коридор, расположенный в условиях естественной географической узости, проходит до 27% всех морских перевозок нефти и 20% СПГ. Причём более 80% перевозимых углеводородов направляется в Азию.

Если упрощать: тот, кто контролирует Ормузский пролив, обладает способностью оказывать решающее воздействие на темпы экономического роста в этом принципиально важном для обеспечения мировой экономической стабильности регионе. Где к тому же расположен Китай, «назначенный» США (причём это выглядит как некий надпартийный консенсус) на роль главного геополитического и геоэкономического противника обновлённой «Великой Америки».

Так что контроль над Ормузским проливом одновременно нацелен на решение и краткосрочных задач США, связанных с геополитической маргинализацией Ирана, и среднесрочных — с достройкой системы геоэкономического удушения геоэкономического конкурента.

Вопрос заключается не в том, будет открыт для «углеводородного судоходства» Ормузский пролив или нет. Вопрос в том, кто и на каких условиях его откроет.

Очевидно, что для Д. Трампа ситуация, когда в результате войны возникнет контролируемая Ираном система пропуска судов через пролив на базе уплаты ему ренты безопасности, совершенно неприемлема.