Пришло время заняться сменой режима в Иране

Про-израильское лобби в США недовольно тем, как Обама ведет переговоры с Ираном.

Есть множество причин скептически относиться к утверждению, что в 2015 году мы увидим дипломатический прорыв в рамках усилий покончить с претензиями Ирана на ядерное оружие. Но одной из более веских причин является то, что в прошлом не было ничего, что указывало бы на то, что сегодняшняя переговорная стратегия администрации Обамы завершится успехом.

Хотя об этом редко вспоминают, но у Соединенных Штатов на самом деле есть значительный опыт успешного ограничения ядерных амбиций таких государств как Иран, который в той или иной степени можно назвать авторитарным, антиамериканским и страной-изгоем. Количество таких примеров невелико, но их уж точно достаточно, чтобы предложить высшим должностным лицам пищу для размышления в отношении того, что имело эффект в прошлом.

Смена режима, которая в настоящий момент во многих кругах не поддерживается, дает высокий результат в деле содействия тому, чтобы лишить ядерного оружия ряд плохих игроков. В Латинской Америке в 1980-е важным фактором, завершившим программы по созданию бомб в Бразилии и Аргентине, явилась демократизация и переход от военной диктатуры к гражданскому правлению. В Южной Африке грядущий крах апартеида предоставил правительству Ф.В. де Клерка необходимый стимул для отказа от небольшого ядерного арсенала страны. Также после распада Советского Союза зарождающиеся государства Украины, Казахстана и Беларуси посчитали, что это в их интересах — избавиться от крупных запасов ядерного оружия, которое они унаследовали.

Также в вежливых внешнеполитических кругах редко признается успех, которым пользовались военные действия, чтобы держать под контролем ядерные амбиции некоторых худших государств мира. Атака Израиля в 1981 году на реактор в Осираке сорвала движение Саддама Хусейна по плутониевому пути к бомбе, и 10 лет спустя полная победа американской армии в первой войне в Заливе подготовила почву для демонтажа программы срочных разработок Ирака по обогащению урана. И хотя это может звучать как ересь, но я это все равно скажу: несмотря на все последующие проблемы, которые, возможно, возникли после «Операции иракская свобода», ликвидация режима Саддама навсегда оставила в прошлом обоснованный страх, что «Мясник Багдада» однажды найдет способ заполучить самое опасное оружие в мире.

Конечно, мы также должны поблагодарить Армию обороны Израиля (АОИ) за то, что она избавила нас от кошмара в виде сирийского Башара аль-Асада с ядерными бомбами. Когда раздумываешь о слишком реальных ужасах сирийского конфликта на сегодняшний день, просто задумайтесь на секунду о том, что эта конкретная опасность предотвращена. Удар в 2007 году по реактору Аль-Кибар — предпринятый, стоит напомнить, вопреки совету США, следует рассматривать по прошествии времени как один из крупных успехов в истории борьбы с распространением ядерного оружия.

Наконец, не прибегая к реальной военной атаке, убедительная угроза использования силы вдобавок к перспективе смены режима также дает важные результаты превращения в безъядерные государств-изгоев, и Ливия является ярким примером этого.

Противники иракской войны, возможно, не хотят это признавать, но смею вас заверить, что то совпадение, что испачканного Саддама Хусейна вытащили из его паучьей норы, а Муаммар Каддафи принял окончательное решение упаковать свою инфраструктуру по созданию ядерного оружия и полностью отправить все это в Оук-Риджскую национальную лабораторию в Теннесси, не было простой случайностью.

Ливия была не единственной страной, которая приняла к сведению сокрушительный разгром Америкой иракской армии в 2003 году. Иран тоже это заметил.

Менее чем через 3 недели после начала военной кампании американские танки находились в центре Багдада, а режим Саддама находился на свалке истории — то, чего иранские войска не смогли и близко достигнуть за более чем восемь лет кровавой войны с Ираком в 1980-е. Иранцы всерьез восприняли их место в «оси зла» президента Джорджа У. Буша и действовали по-умному, чтобы затаиться и ограничить свои риски — согласившись публично временно приостановить свое обогащение урана, а более тайно, как мы теперь знаем, законсервировав аспекты своей ядерной программы, которые наиболее очевидно нацелены на создание оружия.

Конечно, решение Ирана затормозить свою ядерную программу было недолгим. По правде говоря, помимо других серьезных упущений в планировании иракской войны администрацией Буша можно добавить еще и неспособность серьезно продумать то, как присутствие победоносной американской армии на пороге Ирана можно было бы использовать для продвижения стратегических целей США по отношению к муллам, особенно касательно ядерного оружия. Вскоре стало ясно, что США будут заняты борьбой с иракскими повстанцами и что любое намерение, которое, возможно, существовало, проводить силовую дипломатию в отношении иранцев по большей части исчезло. Момент был упущен, давление снизилось, и иранские центрифуги начали, в конце концов, снова вращаться.

Тем не менее, опыт 2003 года с Ираном все еще иллюстративен. Во-первых, он полностью соответствовал историческому опыту, показывающему, что диктаторские, ненадежные режимы скорее откажутся от своих ядерных планов, если им пригрозить мощной дубинкой — будь то смена режима, военная атака или сильный вид давления, который воспринимается как угрожающий существованию режима, предпочтительно включающий весьма убедительную угрозу силой.

Во-вторых, поведение Ирана в 2003 году также соответствовало собственной схеме принятия решений в Исламской Республике, а также имевшейся ограниченной информации об обстоятельствах, которые вызвали другие важные изменения политики Тегерана. Совсем недавно, в 2013 году, непосильные западные санкции поставили иранскую экономику на колени, подстегнув значительную перестройку как иранской политики (привлечение президента Хасана Рухани), так и готовность Ирана вступить в ядерные переговоры с Вашингтоном и его партнерами. Вряд ли это совпадение, что эта стратегия оттягивания дестабилизации режима посредством ослабления усиливающегося давления была спланирована Рухани и сегодняшним министром иностранных дел Мохаммедом Зарифом — оба они являлись ключевыми разработчиками ядерного гамбита Ирана в 2003 году.

Но, возможно, самым поразительным примером крутого разворота политики Ирана по-настоящему стратегического масштаба является 1988-й год. После восьми лет священной войны против Ирака и клятвы добиться полной победы основатель Исламской Республики Аятолла Рухолла Хомейни неожиданно был вынужден выпить, как он выразился, из «отравленной чаши» и, наконец, согласился на прекращение огня, которое он всегда отвергал. Весь 1988-й год росли политические, экономические и военные угрозы, ставя под все большую угрозу выживание Исламской Республики. Но последняя капля почти наверняка случилась в начале июля, когда американский военный корабль случайно сбил иранский пассажирский авиалайнер, на борту которого погибли все 290 человек. Убежденный, что этот инцидент сигнализировал, что Соединенные Штаты на грани того, чтобы открыто вступить в войну на стороне Ирака, Хомейни менее чем через две недели принял решение просить о мире.

Все это приводит нас к текущим усилиям администрации Обамы добиться всевстороннего соглашения, которое действительно покончит (а не просто отложит) с десятилетним стремлением Ирана к ядерному оружию. Хотя история реально демонстрирует, что государства-изгои в целом и Иран в частности вряд ли примут такие важные решения без сильного, усиливающегося давления, которое заставляет режим бояться за свое выживание, Обама и его команда сегодня, судя по всему, следуют противоположной стратегии. После того, как они успешно применили жесткие санкции, чтобы принудить Иран вернуться за стол переговоров, трудно не заключить, что администрация затем играла на руку Рухани, слишком быстро ослабив давление. Факт тот, что как минимум с момента подписания промежуточного соглашения, известного как План совместных действий (ПСД), в ноябре 2013 года, США постоянно снижают давление по всем пунктам.

Политически международная изоляция Ирана практически прекращена. Политики высокого уровня, дипломаты и бизнесмены со всего мира стекаются в Тегеран. Рухани и Зарифа встречают с распростретыми объятиями в мировых столицах, и их коллеги провозглашают их сотрудничающими и смелыми партнерами.

Экономически ситуация в Иране, возможно, все еще сложная, но по сравнению с ситуацией полтора года назад она определенно улучшается. После сильного экономического спада в почти семь процентов в 2013 году ВВП Ирана начал расти на скромные один-два процента в 2014 году — в немалой степени благодаря ограниченному снятию санкций и растущей уверенности рынка, что экономическое будущее Ирана улучшается.

Наконец, в военном плане перспективы атаки на ядерные объекты Ирана сегодня практически не существует. Со своей стороны, официальные лица США несколько жалко выстраивались в очередь, чтобы заверить иранцев, что у нас нет злого умысла в отношении их сирийского союзника, Башара аль-Асада, чтобы муллы не обиделись и не сделали проблематичной жизнь наших войск в Ираке. На фоне такого зрелища насколько они могут быть обеспокоены сейчас по поводу возможной атаки США на сам Иран?

Что же касается израильтян, военную угрозу которых против Ирана всегда воспринимали серьезнее, чем угрозу Обамы, то администрация сделала все возможное, чтобы лишить удар Армии обороны Израиля всякой вероятности — доказательством номер один является недавнее хвастовство высокопоставленного американского чиновника, что администрация успешно заставила израильского премьер-министра Беньямина Нетаньяху отказаться от использования силы и что теперь «Для него слишком поздно что-либо делать».

История показывает, что все это не сулит ничего хорошего. Не существует просто никакого прецедента, чтобы такое государство как Иран можно было разубедить в его стремлении к получению ядерного оружия в обстановке, когда развернутые против него политические, экономические и военные угрозы неуклонно уменьшаются, а не усиливаются. Безжалостно затягиваемая на шее, а не постепенно ослабляемая, петля оказалась в прошлом важным ингредиентом для того, чтобы ядерная дипломатия с диктаторским режимом имела какой-либо шанс на успех.

История переговоров с Ираном с момента подписания Плана совместных действий (ПСД) 13 месяцев назад только подтверждает этот вывод. С одной стороны, есть растущий список американских уступок по целому ряду основных вопросов, включая право Ирана на обогащение урана, его усилия по исследованиям и разработке новейших центрифуг, его работу по разработке баллистических ракет дальнего действия и настоятельную необходимость сознаться в его прошлой деятельности по созданию оружия. С другой стороны, требования Ирана усиливаются, включая наглое требование, чтобы ему относительно быстро позволили создать программу центрифуг промышленного масштаба, которая могла бы расширить свои возможности по обогащению урана в 10-20 раз.

Не способные добиться всестороннего соглашения переговоры уже были продлены дважды. И ситуация все больше выглядит так, что Соединенные Штаты загнали себя в невыгодную позицию, когда они будут либо вынуждены согласиться на плохую сделку, либо продолжать отделываться полумерами посредством дальнейшего продления Плана совместных действий (ПСД), что фактически освящает позицию Ирана как порогового государства с ядерным оружием — медленно, но верно укрепляя его международные позиции и экономику, одновременно сохраняя вариант прорыва или незаметного получения ядерной бомбы в момент, когда ему это будет нужно.

А Соединенные Штаты продолжают терять рычаги давления.

И можно или нет остановить это развитие событий в данный запоздалый момент — находится под большим вопросом. Уже сделано огромное количество уступок, и иранцы, несомненно, настоят на том, чтобы получить все это, одновременно требуя большего. Пока неясно, сможет ли новый, более агрессивный Конгресс восстановить свою роль основной силы во благо в противостоянии с Ираном — эту роль он эффективно сыграл в 2011 году, убедив колеблющегося Обаму согласиться на парализующие санкции, которые, если уж на то пошло, оказались столь обязательными, чтобы заставить Иран сесть за стол переговоров. Шансы были бы, конечно, выше, если бы Обама согласился на полпути провести встречу с Конгрессом, чтобы помочь разработать совместную стратегию, целью которой было бы не сорвать переговоры, а усилить рычаги давления США, и привести с собой ключевых союзников, подкрепив возможности силовой дипломатии.

К сожалению, нет признаков того, что это происходит. Как нет и шансов, что Белый дом предпримет какие-либо из множества других шагов, которые могли бы значительно усилить давление на Иран, от прямых действий по свержению режима Асада до запрета перевозки иранского оружия его террористическим марионеткам и поддержки вариантов израильского удара посредством поставок самых мощных американских бетонобойных бомб и самолетов для их доставки.

Вместо того, чтобы рассматривать такие шаги как неотъемлемые элементы всеобъемлющей стратегии по увеличению до максимума американского давления и шансов дипломатического успеха, администрация, судя по всему, считает их все безрассудными провокациями с целью уничтожения шансов дипломатии. В результате все, что осталось у нее в арсенале, это политические заверения, еще больше уступок на переговорах, обещания экономических благодарностей и неофициальные мольбы о дружбе со стороны президента Соединенных Штатов к иранскому Верховному лидеру. Неужели это действительно самые правдоподобные средства, чтобы убедить революционную теократию, которая находится в состоянии войны с Америкой в течение 35 лет, отказаться от ее ядерных амбиций и гегемонистских планов? История говорит, что нет. Обама говорит, что да. 2015-й должен стать годом, когда мы узнаем, кто прав. На карту поставлено многое. Делайте ваши ставки. Игра идет.

====

Примечание переводчика: Джон Ханна — политический эксперт и советник, работавший помощником по национальной безопасности бывшего вице-президента Дика Чейни. После ухода с государственной службы Ханна стал старшим научным сотрудником Вашингтонского Института по ближневосточной политике (ВИБВП), агрессивной «про-израильской» информационно-пропагандистской организации, которая создавалась изначально как политический эквивалент влиятельного Американо-израильского комитета по общественным связям (АИКОС — израильская лоббистская организация в США). Ханна занимал свою должность в ВИБВП до начала 2010 года. В марте 2011 года неоконсервативный Фонд в защиту демократий (ФЗД) назначил его старшим научным сотрудником.

Источник: Perevodika

Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Stumbler на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@proru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...

Комментарии

wpDiscuz

Как презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами, как покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих. И подлинно: спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские. Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи? В старцах – мудрость, и в долголетних – разум. Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится. Остановит воды, и все высохнет; пустит их, и превратят землю, и строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите. Неужели величие Его не устрашает вас, и страх Его не нападает на вас? Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши – оплоты глиняные. Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут: если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.