Преодоление потребителей

Существует социалистический миф, что потребительство — это болезнь исключительно богатых людей. На самом деле, потребительству подвластны не столько те, кто имеет много, сколько те, кто хочет иметь много или больше достаточного. А таких людей в современном обществе чрезвычайно много. Тех, кто делает покупки не по карману и вопреки ему, залезает в долговые обязательства, чтобы совершить какую-то ненужную покупку, берёт кредиты, которые никогда не отдаст, тратится на брендовую одежду, очередной плоский телевизор, на походы в клубы, дорогую еду в ресторанах и занятия дорогостоящим фитнесом в бывших гаражах и джентрифицированных публичных туалетах. Гаджетомания, шоппинг, примитивный туризм, многочисленные хобби, связанные с приобретением новых товаров, просто потребление ненужных безделушек, трата денег ради собственного удовольствия — всё это ни что иное как следствие такого образа жизни, симптомы болезни. Даже бомж как социальное явление есть продукт эпохи потребительства. Человек не просто бездомный, не просто нищий и потерявший заработок, но бездарно спускающий то самое малое, что ему попадает, утративший интерес к труду и созиданию, отказавшийся в принципе от человеческого образа. Это обратный полюс потребительства, противоположный тем самым героям фильма, которые покончили жизнь самоубийством путём осознанного пресыщения.

Самое ужасное, что человек и общество, попав в путы потребительства, редко когда способны самостоятельно найти в себе силы преодолеть это состояние, отказаться от его сладких объятий. Постепенно и мягко завладев помыслами и желаниями людей, потребительский образ жизни затем предельно жёстко держит их под контролем. По большому счёту, есть только один способ освободиться от этих пут одномоментно, стряхнуть их с себя — это катастрофа, столкновение лицом к лицу со смертью. Но человеку не свойственно самостоятельно и осознанно приближать катастрофу, как правило, это происходит внезапно и вроде бы вопреки желанию людей. И чаще всего в виде войны или революции, иногда эпидемии. Возможно, именно поэтому в русской истории так много революций и бунтов — русская душа, исстрадавшись от зажирения бренного мира, бросалась в другую крайность, видя в этом единственное спасение. И возможно, именно в этом высший замысел частых агрессивных вторжений на русскую землю, которые не только обескровливали её, но и отрезвляли, духовно очищали.

Будущее

В 2014 году Россия вместе с планетой вступила в эпоху потрясений и катастроф. Столкновение с Западом, пусть пока и не прямое, на Украине фактически начало наше отрезвление, освобождение от жирных пут лёгких денег и рождаемого ими потребительства. Экономические санкции, публичные унижения, потоки лжи со стороны англосаксонского мира привели русский народ, как хорошего воина, в бойцовский тонус. Война на Донбассе и вовсе привела к внутренней мобилизации. Именно что внутренней, не сопровождаемой идеологической накачкой от государства. Западные эксперты рассчитывали, что российское общество, подсевшее во время тучных 2000-х на иглу потребительства, крайне болезненно отреагирует на последствия санкций: ослабление курса валюты, повышение цен, уменьшение ассортимента западных товаров и услуг. На деле получился совсем обратный эффект — Россия восприняла это как вызов, русские вспомнили простые истины «не хлебом единым» и «кто с мечом к нам придёт…», как-то сам по себе запустился инстинкт самосохранения. Ощущение, будто сработало что-то чуть ли не на генетическом уровне. Пусть не у всех и, к счастью, не так демонстративно и вычурно, как это происходит на Украине, которую искусственно мобилизуют на яростной русофобии. Но гораздо глубже, основательнее, по-настоящему.

Да, действие санкций ещё не ощущается в полную силу, да, наверняка будет ещё труднее, но когда в реакции россиян на санкции Запада видят какую-то легкомысленную браваду, то это ошибка: в людях проснулся хорошо известный по истории русский кураж, когда тебя загоняют в угол, окружают и пинают, угрожают стереть с лица земли, а у тебя вопреки всему вырастают крылья, и, кажется, наоборот, что возможностей стало больше и тебе море по колено. Чем безнадёжнее ситуация у русского человека, тем он веселее, свободнее и непредсказумее в своих действиях, это последними испытали на себе немцы. Нынешняя ситуация, конечно, далеко не тупиковая, но она уже начинает нас приятно будоражить, раззадоривать. Более того, народ России будто этого и ждал: что наступит время, когда его разбудят, растолкают, и не друг, а враг, жизненная необходимость сопротивления ему. Что придёт какой-нибудь наглый дядя и потребует подчиниться ему под угрозой гибели. Это такая классическая русская мечта, что обстоятельства вынудят нас на действия и поведение, в ожидании которых мы сами так истосковались. Дядя пришёл и потребовал, спасибо ему.

Расчёт Запада исходит в том числе из того, что гедонизм чрезвычайно разобщил русский народ, сделал его аморфным, а социальная рана криминального переворота 90-х, разрушившая Союз, сделала неспособной солидарность основного населения с элитой. И действительно — наряду с доверием лично к Путину до сих пор, к сожалению, существует недоверие многих граждан к государству, власти и особенно к элите. Давление консолидированного Запада призвано обострить это недоверие и привести к уличным выступлениям. Попытки такие не исключены, но уже сейчас понятно, что благодаря личности национального лидера данная угроза значительно уменьшена, и поддержка народа политике власти достаточна, чтобы противостоять Западу с необходимость жёсткостью. Но это не означает, что российская элита не должна меняться и становиться русской — не по крови, а по духу и ценностям. Избавляться от потребительства и показывать примеры самопожертвования. Собственно, это сейчас и происходит с бизнес-сообществом, которое вынуждено определяться, с кем оно — Россией или Западом, и делает это в пользу России. Тем более что элите подаётся пример от ближайшего окружения Путина, которое приняло на себя основной удар западных санкций. Уже сейчас понятно, что расчёт Вашингтона на раскол российской элиты и выступление части её против руководителя страны, не оправдался. В конце концов, элита есть производная от народа, и если она не будет соответствовать реальным чаяниям основной массы, то её просто заменят на другую. Тем более что частично это так и происходило в последние 15 лет.

Однако преодоление препятствий в виде экономических санкций, военной агрессии в русский мир через Украину, антироссийских информационных атак — всего лишь начало процесса возрождения России, связанного с отказом от потребительства. Наряду с ростом патриотических настроений и доверием к власти важно задуматься о формировании и системном продвижении в обществе ценностных и духовных установок, которые помогли бы совершить это преодоление. Необходимо кардинальное изменение культурно-информационного пространства — от культа потребления к высоким идеалам, от принципа «бери от жизни всё» к принципу «живи ради других», от Маммоны ко Христу. Должна быть создана и реализована предельно конкретная государственная программа воспитания граждан России по основным направлениям. Это: восприятие себя как единого целого организма (цивилизации) с великой историей и выдающимися победами; осознание и провозглашение традиционных русских идеалов (высших ценностей), к которым необходимо стремиться и которыми надо руководствоваться; и совместное созидание во имя всемирного блага и противостояния разрушительным силам. Только осознав функцию воспитания как ключевую в мировом противостоянии, только приступив к народостроительству как обязательному труду над собой наподобие физической культуры, мы получим необходимый стержень, который не позволит нам сорваться в бездну во время глобальных трансформаций.

В постсоветские годы нас приучили бояться высоких слов, идеалов и пафоса. Низменное кажется нам менее постыдным, чем высоко духовное. А разговоры о важном прерываются фразами типа «не грузи меня». Между тем, все эти высокие темы непосредственно влияют на нашу повседневность и имеют вполне конкретные и предметные проекции. Вот пример. 12 ноября в стране произошло эпохальное событие — было завершено восстановление Саяно-Шушенской ГЭС, был введен в строй последний гидроагрегат. Гигантский многолетний труд тысяч людей, благодаря которому удалось ликвидировать последствия одной из самых страшных в новейшей истории России техногенных катастроф 17 августа 2009 года, фактически остался незамеченным в публичном пространстве страны. Между тем, этот труд стал зримым подтверждением наших огромных возможностей, реализованных здесь и сейчас. Это, если угодно, символ пятнадцатилетнего сосредоточения России. Но кто его заметил? Где те многочисленные репортажи, статьи, фильмы, рассказывающие о проблемах, которые люди решили, трудностях, которые преодолели в процессе восстановления ГЭС? Где истории людей, которые там живут, работают и наверняка пережили труднейшие годы в своей жизни? Их нет, только пара-тройка статей и будничных новостных сюжетов.

Руководители СМИ, продюсеры и многочисленные сотрудники медиа продолжают считать, видимо, что это куда менее волнующая российских зрителей тема, чем полоскание грязного белья звёзд шоу-бизнеса или сериал про экстрасенсов на главном телеканале страны. Что главное — это только «рубить бабло» с рекламы, а хорошо продаётся только грязное и подлое. Ещё один признак потребительской психологии. Правда, в последнее время телевизионщиков, наконец, принудили снимать фильмы о знаковых исторических деятелях и эпохах России, пусть и получается это зачастую приторно и бесталанно. Но хотя бы так, хоть какие-то подвижки. Однако история историей, а людей ничего не интересует больше, чем их собственная сегодняшняя жизнь. И когда они увидят, что эта жизнь состоит не только из певичек, сутенёров и бандитов, но из честных порядочных людей, преодолевающих непотребство мира ради идеалов, когда им красочно и вдохновенно покажут, что в ней есть место восстановлению разрушенной гидроэлектростанции, спасению детей и стариков от наводнения на Дальнем Востоке, героизму ополченцев на Донбассе, когда государство обеспечит оздоровление информационного пространства, его национализацию, когда духовное будет провозглашено выше материального — тогда каждому из нас станет гораздо легче противостоять моральной деградации общества и держать удар со стороны наших «западных партнёров». Слово и дух всегда сильнее материи и денег.

Источник материала
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Stumbler на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@proru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...

Комментарии

Сортировать по:   новые | старые
Dimokrat
Dimokrat

Потребительство на самом деле — социальный феномен, вызванный отсутствием целеполагания и разумной социальной дифференции граждан общества.
Когда труд, разум и талант обществом не востребован, то потребление становится целью и возможностью самоидентификации личности. Малиновые штаны. Ку.

wpDiscuz

Как презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами, как покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих. И подлинно: спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские. Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи? В старцах – мудрость, и в долголетних – разум. Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится. Остановит воды, и все высохнет; пустит их, и превратят землю, и строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите. Неужели величие Его не устрашает вас, и страх Его не нападает на вас? Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши – оплоты глиняные. Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут: если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.