Остановка научно-технической революции

Обратимся к творчеству учёного и публициста Покровского Станислава Георгиевича.

***

Торможение научно-технического прогресса, начиная с 1960-х — сейчас, через 50 лет, выглядит достаточно явным. А поскольку в современном обществе наука превратилась в настоящую самостоятельную производительную силу, то следует ожидать, что рассмотрение этого вопроса позволит получить лучше понять и саму суть происходящих в мире процессов.

Но сначала надо обсудить место науки в Советском Союзе.

Руководящая и направляющая

В самый начальный период становления Советской государственности создаются первые советские НИИ: ЦАГИ, Радиевый институт, Нижегородская радиолаборатория. Формируются и направляются геологические экспедиции. Создается научная команда по подготовке первого государственного плана научно-технического развития ГОЭЛРО.

Собственно ученые прежде всего естественно-научного цикла — выделяются в особую группу по снабжению. У Маяковского отмечен эпизод получения профессором лошажьей ноги: «Они научные — им фосфор нужен». Специальный паек получали не только те ученые, которые стали сотрудничать с Советской властью, но, например, и демонстрировавший нелюбовь к ней ученый-физиолог с мировым именем Павлов.

На эту важную сторону деятельности Советской власти в ее ранний период — внимание-то обращают. Но на том все и кончается. Никаких далеко идущих, тем более — политических,- выводов из этого не делается. А стоило бы.

Какие еще первоочередные мероприятия нового государства нам известны?

Практически только вынужденные обстановкой. Хлебозаготовки, борьба с бандитизмом, демобилизация рассыпающейся армии и формирование новой, попытки стабилизации гибнущей финансовой системы… Никто не торопит даже национализацию промышленности. Поначалу речь идет только о рабочем контроле — чтобы не допустить остановки заводов и фабрик хозяевами.

Формирование науки в новом для России организационном качестве — в форме НИИ, нацеливаемых на постановку и решение государственных программ развития, — оказалось в числе первых приоритетов, в числе первых не вынужденных обстановкой, а целенаправленных, связанных с долгосрочной перспективой развития страны конструктивных действий нового правительства. Наука рассматривается большевистским правительством в качестве важнейшего института социализма.

От себя теперь добавляю всего лишь одно слово: властного института. Наука в советском обществе становится важнейшей ветвью власти.

Государство, названное государством рабочих и крестьян, на самом деле стремительно превращалось в государство безраздельной власти науки. В 1920 году был доложен план ГОЭЛРО, и началась его реализация, в 20-е годы Н. И. Вавилов отправляется в далекие экспедиции для поиска диких прародителей сельскохозяйственных культур. Наука выступает с инициативой теплофикации, диктует выбор дорогого, но долговечного, материала облицовки Московского метро.

В стране, где совсем недавно практически не была представлена физика, исследования разворачиваются по всему фронту. Советские ученые и инженеры занимаются радиолокацией, ядерной физикой, квантовой механикой, оптикой, физикой твердого тела, физикой высоких энергий. Геологическая наука превращает СССР из казавшейся беднейшей по энергоресурсам страны — в страну с огромными потенциальными ресурсами. Что позволяет начать формирование экономической базы в восточных районах.

Возникает масса селекционных станций, обеспечивающих колхозы более урожайными сортами. В частности, до войны удалось за счет создания генетиками Н. И. Вавилова новых сортов существенно повысить урожайность ячменя в общесоюзном масштабе.

Агрономическая наука только за счет улучшения севооборотов в колхозах(которым все подсказывается: когда, где и что сеять, на какую глубину пахать) буквально за 2-3 года обеспечивает на Дону среднюю урожайность 16 центнеров с гектара, повысив ее вдвое против средней урожайности в единоличных хозяйствах периода НЭПа — и раза в 3 против провального 1932 года, когда урожайность засоренных в сущности неумелым, примитивным землепользованием земель опустилась ниже 5 ц/га.

Когда говорят о пятилетках, постоянно подчеркивается руководящая и направляющая роль партии. Почти ничего не говорят об уникальном месте науки, которая строила эти пятилетние планы. Ведь постройка каждого завода, каждой электростанции начинается с исследования ресурсов, на базе которых будет работать комбинат или электростанция. Опять же, электроэнергию Днепрогэса не будешь перебрасывать в Москву.

Планируя стройку Днепрогэса надо параллельно планировать строительство заводов-потребителей электроэнергии. Надо планировать создание заводов электродвигателей, трансформаторных заводов, промышленности проводов, всевозможных изоляторов, рубильников, приборов и т. д. Это сложнейший комплекс взаимоувязанных задач, начинавшихся с поиска рудных месторождений, с конструирования изделий, которые предстоит выпускать заводам, с развития других смежных производств — тех же подшипников, специальных сортов стали и иных сплавов. Могут ли такие задачи решаться голосованием на съездах и пленумах? — Совершенно очевидно — нет. Эти задачи решаются в лабораториях, НИИ, КБ.

Даже сам выбор того, что, зачем и почему надо делать, развивать, строить — вопрос серьезного исследования, догадок, обоснований, причем зачастую не на базе готовых знаний, а на базе представлений, что такой-то процесс возможен, что им можно так или иначе управлять. То есть сначала создается простое производство, его продукцией оборудуется исследовательская база, на исследовательской базе строятся и изучаются образцы чего-то нового, подготавливаются рекомендации к следующему шагу.

И так этап за этапом. Через многое перескочить просто нельзя. Чтобы построить химический завод, необходимо, чтобы металлурги разработали и научились варить нержавеющую сталь, машиностроители научились делать из нее насосы, которые не разъест тот химический ингредиент, который этому насосу предстоит перекачивать. И все это в стране, где буквально ничего подобного не производилось. В первую мировую войну через посредничество Швеции из страны-противника Германии везли даже обыкновенные карандаши. В России не производилось ни одного подшипника.

Наука, которая определяла, что и в каком порядке можно и нужно сделать, что для этого изыскать, какие ресурсы подтянуть, что закупить за границей, что построить и что научиться делать, — в сущности и была реальной руководящей и направляющей силой советского общества.

А партийный и советский аппарат? А партийный и советский аппарат — исполнял роль приводных ремней для приведения в движение человеческих масс. Но при этом считал себя самым главным. По 17-разрядной тарифной сетке 1925 года партийный и советский аппарат занимал разряды с 11 по 17. Нижний одиннадцатый разряд — это сельский актив: секретари партячеек, председатели сельсоветов. А вот уникальный корпус красных директоров, ученые, инженеры — получали по 8-10 разрядам. Кроме небольшого количества особо выдающихся ученых и промышленных руководителей, конечно, которые индивидуально переводились в более высокие разряды.

Наука, которую никто не обозначал в качестве руководящей и направляющей силы, те не менее обретала абсолютно реальный, заслуженный авторитет в советском обществе. Настолько реальный, что к 1970-м партийные руководители считали необходимым для себя иметь те или иные ученые степени и звания. Без этого партийное руководство страной выглядело уже неприличным.

Известна острейшая ревность Хрущева к создателю космической техники Королеву.

В конечном итоге ревность аппарата к науке — стала для аппарата невыносимой. Партийный и советский аппарат, который в 30-е годы все-таки через коммунистов нижнего, деятельного звена демонстрировал собственную необходимость, попросту преодолевая классовое сопротивление, погибая под пулями кулаков, подавая пример трудовой дисциплины, самоотречения, — к 1960-м стал свадебным генералом. Пятым колесом в телеге.

Но помимо ревности, существовали и вполне объективные факторы.

Гуманитарный поворот

Какими научными силами располагала Советская власть в начальный период существования? В 1917 году в России было около 12 тысяч научных работников всех направлений и уровней. Первые советские НИИ создавались буквально одиночными учеными или совсем ничтожными по численности группами.

К началу 60-х можно было говорить о сотнях тысяч собственно ученых. Но помимо них наука обладала уже и достаточно развитой материальной базой, в научных организациях работали еще и сотни тысяч инженеров, лаборантов и техников, рабочих опытных производств и институтских мастерских.

В стране естественным образом родилась специфически советская форма организации науки — научно-производственное объединение. Оформятся НПО несколько позже — в 70-х, но де-факто эта форма уже родилась. В НПО под одной крышей и в рамках единого организма решались вопросы от производства, его научного и инженерного обеспечения, разработки новых конструкций, машин и технологий, — до фундаментальных исследований по широкому кругу проблем.

Наука к периоду развитого социализма стала уже не просто надстроечным элементом, штабом промышленности и сельского хозяйства. Наука стала непосредственной производительной силой. А ученые и обслуживающий науку персонал рабочих и служащих — стали значительным по численности и влиятельным общественным слоем. Причем влияние этого слоя стало существенно выходить за профессиональные рамки тех видов деятельности, которыми занимались научные организации.

Прежде всего через систему образования наука стала самым активным участником формирования мировоззрения советского народа. Во- вторых, у этого общественного слоя стала формироваться собственная этика и мораль, получавшая распространение прежде всего в родственных науке интеллигентских слоях.

Художественная, творческая интеллигенция — довольно зыбкий слой. Ему требуется опора. После Сталина у советской интеллигенции опора исчезла. А в 60-х она ее вновь обрела — теперь уже в лице руководящей, направляющей и теперь уже главной производительной силы страны.

В СССР в 50-60-е годы возникло уникальное мировое явление — самодеятельная песня. Это не поддающееся контролю и идеологической цензуре явление, произвело настоящий гуманитарный переворот в советском обществе.

Многочисленный общественный слой начал осмысливать свое Я и Я СВОЕЙ СТРАНЫ в сложнейших нравственных категориях.

Величайшее испытание, через которое прошел советский народ, — Великая Отечественная война, — в сущности до 60-х не получила достойного нравственного осмысления. Советскому и партийному аппарату на это попросту не хватило ума, а скорее — и честности. Подвиг советского народа превратился в русскую национальную святыню тогда, когда он обрел гуманитарную оценку, когда сделанное «хватающими грудью свинец» обрело космические смыслы:

Нынче по небу солнце нормально идет,
Потому что мы рвемся на запад.

Фактически перед советской политической элитой — наследницей многочисленного дореволюционного класса адвокатов, управляющих, бюрократии, — встал признак исчезновения, падения с высоты весьма комфортного положения. Падения в никуда. То есть низведения до роли клерков. В индустриально развитой стране они не могли управлять ни научно-промышленной политикой, ни теперь уже и гуманитарными нормами общества.

Сам образ жизни политической элиты страны стал предметом порицания: карьеризм, мещанство, бездуховность. Образованный слой, состоящий главным образом из научно-технической интеллигенции, занятой в науке и наукоемкой промышленности, — искал для себя новые смыслы существования, отвергая ровно то, что было записано в Программе КПСС — удовлетворение все возрастающих материальных и духовных потребностей. Он не хотел, чтобы его потребности удовлетворял кто-то.

И нет тут ничего,
Ни золота, ни руд.
А только-то всего,
Что гребень слишком крут.
С утра подъем, с утра,
И до вершины бой.
Отыщешь ты в горах
Победу над собой!

Или:

А презренным Бог дает корыто сытости
А любимым Бог скитания дает.

Советский Союз стоял на пороге революционного обновления. Но при этом передовой по всем меркам общественный слой — не осознавал самое себя как нечто специфичное, нуждающееся в обновленной идеологии, этике, в собственном политическом ядре, не осознавал необходимости превращения самое себя в политический субъект.

Зато номенклатурное сословие опасность чувствовало.

За океаном

Рост советского слоя работников науки и наукоемких отраслей — был следствием совершенно объективного процесса — усложнения техники, проникновения науки во все сферы жизни. Нечто аналогичное должно было по столь же объективной причине происходить и в другой стране, находившейся на таком же или даже более высоком научно-техническом уровне. В США.

Оно и происходило. Началось несколько раньше, имело несколько иные формы. Но тем не менее… К рубежу 1980-х американские исследователи социальных процессов совершенно четко увидели, что помимо традиционных «белых воротничков»(офисных клерков), «синих воротничков»(традиционный индустриальный рабочий класс), в стране существует новая массовая категория наемных работников т. н. «золотых воротничков». В эту категорию входил младший научно-инженерный персонал и представители интеллектуальных рабочих профессий: слесаря по контрольно-измерительным приборам, наладчики, инструментальщики и т. п.

Этот практически класс резко отличался от традиционных «белых» и «синих воротничков» психологически. В числе основных особенностей этого класса американские исследователи выделяли широкое видение мира и соответственно наличие собственного мнения по любым вопросам, независимость во мнении от работодателя, отсутствие боязни потерять рабочее место, осознание своей широчайшей мобильности в промышленности, политическую активность.

К моменту выборов 1980 года этот класс-слой составлял до 15 % американских избирателей, но ввиду собственной политической активности и полной явки на выборы на фоне традиционной американской 50%-ной посещаемости избирательных участков, — они обеспечили Рейгану 30 % голосов.

Именно этот слой обеспечил США начала 80-х скачок, который вывел Америку из стагнации и сдачи американской промышленностью собственного внутреннего рынка. Попросту обеспечив широчайшее внедрение автоматизации и роботизации производств.

Тогда же, в начале 80-х ясно выявилось магистральное направление самоорганизации этого класса — кооперативы. Небольшая группа из электронщика, программиста, наладчика, химика… создает на кредитные средства автоматизированный молочный завод, обеспечивающий, скажем, потребности 100-тысячного города. Обслуживание и развитие этого завода — суть содержание деятельности кооператива, его трудовой хлеб. Создавались инновационные фирмы: программистские, по разработке электронных устройств. В частности, автором персоналки была маленькая фирма. Которую в последующем поставили перед необходимостью продать свое детище корпорации ИБМ.

В 60-е этот слой был уже вполне зримым и политически активным. Миллионные политические демонстрации 60-х против войны во Вьетнаме — на его совести. Демонстрировали и митинговали не традиционные рабочие, а интеллектуалы. Демократические движения охватили американские университеты. К 1968 году США стояли на пороге революции. И ровно так же, как в СССР, главным идеологическим инструментом стала гитара.

Две страны двух великих наук шли ноздря в ноздрю. И в США тоже нарастала угроза. Кому? — Господству финансово-промышленной олигархии. Делать то, что нужно для прогресса, для справедливости и человечности — это отнюдь не то, что устраивает олигархию. Не в том смысле, что ей сами указанные понятия чужды, а в том смысле, что при этом законодателем смыслов и содержания деятельности становится уже не она, а именно демократически организованные интеллектуалы.

При этом, например, прекращается проедание бюджетных средств в провальной программе орбитально-атмосферного ракетоплана фирмой «Боинг», а средства перенаправляются фирме «Макдонелл», делающей вполне толковую ракету «Джемини».

Но у указанной финансово-промышленной олигархии на этот счет свои соображения. Ей не интересны ни интересы «Форда», ни интересы «Макдоннел»(в дальнейшем «Макдоннел-Дуглас»), но очень дороги интересы именно корпорации «Боинг». Сразу замечу, что сейчас «Макдоннел-Дуглас» подмят «Боингом», да и в совете директоров «Форда» появился представитель «Боинга». Известно, как происходило падение «Макдоннел-Дуглас». Он был просто отсечен от заказов на военные самолеты.

А вот «Боинг» получил место в программе «Аполлон», в дальнейшем получил заказ на «Шаттл». В ходе работы по программе «Шаттл» первоначально отрекламированная низкая стоимость доставки грузов на орбиту выросла раз в 100. Сейчас замечательной кормушкой для «Боинга» стала программа противоракетной обороны.

Приблизительно такая складывалась картинка.

Две общественные группировки в двух странах с противоположным общественным строем — оказались перед лицом одной и той же опасности потери своего «избранного» места над обществом.

Контрудар

При том, что промышленность США составляла к 60-м около 60 % мирового промышленного потенциала, при том, что США по сей день остаются самой могущественной и богатой страной мира, к началу 60-х атакующей стороной был все-таки Советский Союз. Именно потому, что рост возможностей СССР определялся руководящим и направляющим местом советской науки.

При имевшемся тогда практически 100-кратном отставании СССР от США в смысле материальной обеспеченности науки, она шла вровень с американской, в чем-то опережала, а ее способность к быстрому развитию обеспечивалась тем, что она могла сама себе планировать крупномасштабные программы развития: с подтягиванием промышленности, образования, наличием широчайшей междисциплинарной и межотраслевой кооперации.

Советский Союз с его пока бедным бытом, с не везде еще залеченными военными ранами — становился мировым эталоном организации экономического и интеллектуального прогресса, социальной организации, культуры и просто оптимистичного духовного настроя.

Советский проект доминировал в предпочтениях народов мира. Это был период наступления коммунизма на всех фронтах. Противодействие этому наступлению в сфере реального военно-технического и экономического противостояния, как вынужден был признать государственный советник США Генри Киссинджер, — было бесперспективным.

Противопоставить наступлению коммунизма можно было только политические методы.

Во-первых, в глазах человечества, для которого Богом стал научно-технический прогресс, надо было отбить у СССР только что завоеванную выходом в космос пальму первенства в решении крупных научно-технических задач.

Во-вторых, надо было поставить на место собственно науку. Причем и советскую, и свою. Слишком явно стало просматриваться, что суть коммунизма именно в руководящей и направляющей роли знания, руководствующегося высшими интересами общества и человечества. Физики, создавая самое страшное в истории человечества оружие — атомные и водородные бомбы, — в сущности парализовали возможность решения политических вопросов военными средствами глобальных масштабов. Оставили только лазейку локальных конфликтов. Причем советский физик Андрей Сахаров делал это совершенно осознанно и целенаправленно. Сделать такое оружие, чтобы у политиков отшибло само желание воевать.

Но прежде всего предстояло уничтожить ту науку, которая реально управляла развитием огромной страны, — советскую.

Именно на этом поприще и можно было найти взаимопонимание с советским политическим руководством — по крайней мере с какой-то его частью.

Еще до рождения доктрины Киссинджера в ходе «противостояния наступлению коммунизма на всех фронтах» реальными мерами — была принята программа «Аполлон» — программа перехвата у СССР космического лидерства за счет высадки американских экспедиций на Луне.

Прежде всего следует отметить существенную рекламность подготовки к полетам. Еще неосуществленная программа подавалась в самой красочной упаковке. Фотографии, киноролики. Преподносилась принципиальная важность лунной гонки. То есть была создана психологическая обстановка напряженного ожидания: кто первый. Искусственно создана.

Сложнее было с техническим аспектом. Небезызвестное высказывание президента Кеннеди: «Учите физику, иначе придется учить русский», — отражало реалии того времени. Советская наука выглядела сильнее и увереннее. Эту сложность надо было как-то обходить. Трудно сейчас сказать, насколько это было сделано сознательно и априорно или наоборот апостериорно, но роль и место науки в реализации «Аполлона» были низведены практически в нуль.

Если развитие советской космонавтики и всего того, что на нее работало, обозначилось именами, научными трудами, то американская наука как бы отсутствует при программе «Аполлон». Ее деятельности просто не видно. Что-то якобы разрабатывается в корпорациях. Программа была представлена практически как техническая. Преодолеть технические трудности и трудности организации столь масштабной задачи. И только. Много денег, распределение работ по ведущим корпорациям с высококультурными производствами — и все.

По сей день в дискуссиях о реальности американских лунных полетов задается вопрос: а что, разве были какие-то принципиальные научные проблемы, препятствовавшие созданию ракеты? И люди, получившие конструкторское образование в области ракетостроения, потупившись, отвечают: «Нет, вроде…»

На самом деле это существенно не так.

Автор этих строк может назвать по крайней мере 2 связанных между собой научные проблемы, которые обязательно должны были возникнуть у конструкторов маршевого двигателя Ф-1 первой ступени ракеты-носителя Сатурн-5. Это проблема физики жаропрочности использованного для стенки камеры сгорания жаропрочного никелевого сплава инконель. И проблема сверхадиабатической температуры горения богатой(керосином) топливной смеси в пристеночном слое.

Первая проблема выглядит так. Жаропрочность никелевых жаропрочных сплавов определяется объемной долей так называемой гамма-штрих фазы. Этот факт был выяснен к 1969 году. В период разработки двигателя Ф-1 с ним еще не разобрались. Но есть еще более интересная особенность. Количество гамма-штрих фазы может возрастать по действием механических напряжений. Вплоть до охрупчивания материала.

Это выясняется наукой только сейчас. В частности, автор получил аналогичную фазу и закономерность ее изменения в экспериментах по лазерному облучению одного из сплавов в 1990 году. А в 2007 году уральскими металлофизиками на разрушившихся лопатках турбины Якутской ГРЭС было определено именно повышение твердости, накопление объемной доли и коагуляция(слияние) зерен гамма-штрих фазы.

Ничего этого американцы в 60-х не знали. Инконель использовался ими не в форме литых изделий, а в форме прокатанных сваренных тонкостенных трубок, спаянных между собой. Каждая операция(прокатка, сварка, высокотемпературная пайка) — должна была изменять фазовый состав сплава в сторону охрупчивания. Закончить дело должен был пусковой разогрев трубок с плотностью потоков энергии на стенку масштаба единиц киловатт на квадратный сантиметр.

Вторая проблема возникает из-за высокого коэффициента диффузии водорода. Обогащенная избыточным керосином топливная смесь подавалась в пристеночную область в расчете на снижение теплового потока на стенку. Но после теплового разложения керосина на водород и углерод более подвижный водород уходил в сторону центра камеры, а энергия окисления углерода в расчете на атом — заметно больше энергии окисления водорода.

То есть смесь, из которой диффундировал водород, заметно горячее(в опытах с октаном — процентов на 15), чем то, на что можно было рассчитывать. Дефицитный кислород используется энергетически эффективнее. Впервые вопрос был поднят в советской работе 1968 года. А исследование вопроса ведется сейчас.

Вот тебе и чисто технический вопрос! Масштабируем известную конструкцию двигателя. Пытаемся преодолеть проблему роста температуры стенки с помощью материала, свойства которого вроде бы хорошо расписаны в справочниках. А материал ведет себя не так. Да и предусмотренные конструкторами запасы температур пристеночного слоя — выбираются неизвестно по какой причине.

Автору по фото- и киноматериалу полета Аполлона-11(якобы впервые высадившего лунную экспедицию), удалось определить скорость ракеты-носителя Сатурн-5 в точке отделения первой ступени. Она оказалась в два раза ниже необходимой по графику полета(менее 1200 вместо 2400 м/с). И следовательно, необходимую для высадки нагрузку вывести к Луне американцам не удалось.

НО… шоу было все-таки организовано. Зачем?

А вот зачем. На сообщение о высадке американцев на Луну в СССР было произнесено: доказано, дескать, превосходство американской системы управления крупными научно-техническими проектами.

Все. Главный козырь советской науки — ее способность лучше справляться с постановкой и реализацией крупных программ масштаба всей экономики страны, — был назван битым. У американцев все, оказывается, легче и проще. Не героические усилия тысяч ученых, напряжение сил НИИ и КБ, многократные проверки, межотраслевые состыковки, ранняя седина и инфаркты, а просто правильное планирование, высокая культура производства, контролируемая не мозгами, а деньгами, — и никаких проблем. Хоть на Луну, хоть на Марс. Не то, что у наших чувствующих себя пупом земли ученых!

Наука оказалась отодвинута на вторые роли по отношению к политическому менеджменту. — На роль прислуги. Направление развития определяет Политбюро, ставит институтам задачи, которые надо исполнять. Сами институты могут только «нижайше просить не отказать в рассмотрении…».

Застой был предопределен. Душу и движитель прогресса советской экономики — просто выгнали взашей.

Покровский Станислав Георгиевич

http://ss69100.livejournal.com/2370408.html

Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Ufadex на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@proru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...

Комментарии

Сортировать по:   новые | старые
kemnik2014
kemnik2014

Не, ну а чо. Зачем нам столько ученых на душу населения. Космос жрать не будешь, на ракете не поездишь. Оне вон мобильника простейшего придумать не могли, а уж машинки Кимо тем более… Вот мы и «пришли с лопатами и с вилами и выправили дефект». Привет волюнтаризьму, тов. Хрущеву и его умственным последователям.

Stumbler
Stumbler

Это всё, что вы поняли из этой статьи? Небогато, прямо скажем.

provincial1
provincial1

Ну наша наука в позднем СССР то ещё явление. Есть мнение, что ТОКАМАК, к примеру, был грандиозной панамой. Как то попалась инфа, что численность советских учёных составляла четвертую часть всех учёных в мире. При этом наша наука была передовой, но за счёт чего? Перехода количества в качество? ))))

wpDiscuz

Как презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами, как покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих. И подлинно: спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские. Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи? В старцах – мудрость, и в долголетних – разум. Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится. Остановит воды, и все высохнет; пустит их, и превратят землю, и строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите. Неужели величие Его не устрашает вас, и страх Его не нападает на вас? Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши – оплоты глиняные. Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут: если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.