Ничтожное значение Петербурга

Главная странность Петербурга широко известна, но мало кем осознаётся в полной мере: основав Петербург, Петр-1 «в Европу прорубил окно». Почему окно, а не дверь? Ведь нормальные люди через окна не ходят, а смотрят. На самом деле Пушкин не случайно так выразился – тогда через Петербург можно было в Европу только глазками смотреть, а ручками не трогать.

Сам Пушкин это прекрасно понимал и в авторском примечании к своей строке «в Европу прорубить окно» он прямо ссылается на первоисточник — французские слова Франческо Альгаротти: «Петербург — это окно, через которое Россия смотрит в Европу».

Но источники массовых знаний типа школьных учебников и пресловутой Википедии упорно вещают: «В Европу прорубить окно» — крылатая фраза из поэмы А. С. Пушкина «Медный всадник», характеризующая основание Петром I города Санкт-Петербурга — первого морского порта Московского государства.»

Таким образом одной фразой всем внушают как минимум двойное вранье:
1. будто Петербург – морской порт
2. будто Петербург – первый порт Московского государства

Разберем туфту по пунктам.

Вранье № 1 будто бы Петербург основан как морской порт

Настоящий морской порт как был, так и по сей день остается в Кронштадте на острове Котлин. Из Петербурга морской порт — как из го#на пуля. И это было ясно с самого начала ещё легендарному Петру-1.

Изначально ни один мало-мальски серьезный корабль физически не мог подойти непосредственно к Петербургу — сел бы на мель в Маркизовой луже, как иронично называли в 19 век питерское «взморье» болотного типа. А со всякими вражескими лодочками можно было справиться на месте. Может быть поэтому и никогда не было никаких крепостных стен у Петербурга в отличие от любого другого приличного города того времени? Или такой бестолковый город как анекдотичный «Неуловимый Джо» просто никому не был нужен?

Но ведь с другой стороны, и ни одно торговое судно не смогло бы доставлять товары непосредственно в/из Петербурга. Как оно и было на самом деле. Корабли доходили до острова Котлин (Кронштадта), где происходила перегрузка на всякие лодочки и баржи-плашкоуты, которые могли бы пройти до Петербурга.

Купцы матом крыли, что доставка товаров из каких-нибудь Лондона или Нью-Йорка до Кронштадта стоит столько же, сколько перегрузка и доставка от Кронштадта в Петербург, но вариантов не было. У английских моряков начала 19 века бытовала поговорка: «Путь от Лондона до Кронштадта гораздо короче, чем от Кронштадта до Васильевского острова».

Вроде бы с этим пытались бороться. Будто бы сколько раз пробивали путь от Петербурга к ближайшему настоящему морскому порту Кронштадту, гробили кучу людей, техники и средств, но без толку.

Символично, что сей путь называется не просто углубление судового хода — фарватер, а «Морской канал», аналогично проложенным по суше водным путям. Во как достала всех эта непроходимость кишечника, натуральный запор наносов Невы в Финском заливе! Хорош морской порт, до которого семь верст киселя хлебать, точнее 27 морских миль по болоту (не отсюда ли поговорка)?

Настоящая связь Петербурга с Кронштадтом появилась только благодаря человеку с «говорящей» фамилией Путилов (невольно закрадывается сомнение — а не псевдоним ли это?). В 1860-х Путилов создал завод, производящий рельсы, паровозы и прочее для железнодорожных путей сообщения.

Но затем «в голове у Путилова засела новая, еще более амбициозная задача». Завод выходил на взморье. Морского порта как такового в Петербурге не было. Финский залив мелок. Грузы с океанских кораблей перегружали на барки в Кронштадте, а потом буксировали в Неву. Перегрузка и доставка удваивали стоимость фрахта. Путилов задумал создать на заводской земле настоящий морской порт, соединив его глубоководным каналом с Кронштадтом. К порту нужно было протянуть специальную железную ветку, построить причалы. Денег и согласований требовалась уйма.

Вначале всё складывалось как нельзя успешно. Сам государь обещал финансировать создание порта. Путиловский завод приносил огромный доход, и часть средств можно было вкладывать в новое строительство. Уже через два года к порту провели железнодорожную колею, а в 1876 году начали строить морской канал.

Путилов строил канал фактически на собственные деньги и в результате не без помощи «друзей» приблизился к банкротству. Над заводом назначили государственную опеку. Путилов умер от инфаркта 18 апреля 1880 года. Смерть спасла его от позора и долговой тюрьмы. Символично, но Путилова согласно его завещанию, похоронили в часовне на берегу недостроенного Морского канала.

За 20 лет строительства во время дноуглубительных работ вынуто 9,5 миллионов кубометров грунта, общая стоимость самого канала, гаваней и портовых сооружений составила 14,8 миллионов рублей.

Весной 1885 года состоялось торжественное открытие Путиловского Морского канала и Петербург наконец-то стал крупнейшим портом страны.

Картина Александра Карловича Беггрова «Открытие морского канала в Санкт-Петербурге в 1885 году»:

05

Вранье № 2 будто бы Петербург — первый морской порт Московского государства

Как мы уже убедились, Петербург до второй половины 19 века мог назваться морским портом только в насмешку. Гораздо более ранними морскими портами Московского государства по официальной истории были:

— на Белом море морской порт Архангельск на Северной Двине с 1555 года;
— на Азовском море — морской порт Азов, который брали много раз (лень считать сколько 5 или 6?) — первый раз будто бы в 1696 году, но окончательно только в 1774 г., да и от Смоленска прямым путем вниз по Днепру в Черное море без проблем можно было попасть;
— порт Астрахань, просто ближе к Каспийскому морю в болотах невозможно что-либо построить;
— в конце концов, если речь идет только о Балтийском море, то гораздо более удобный морской порт Рига на Даугаве (Западной Двине), который взяли в 1710 году, или крепость Ивангород на реке Нарве, которая будто бы существует аж с 1470-х гг.

Так что именовать Петербург ПЕРВЫМ морским портом Московского государства – это из разряда шизофрении.

«Форточка дырочка в Россию»

Если из-за участка мелководья длиной всего лишь 27 морских миль (47 км) Петербургу было отказано в праве именоваться «дверью» (port — ворота, дверь), то как можно назвать его исходя из водного пути в Москву протяженностью 2760 километров?

Тут не подходят ни форточка, ни щель, скорее дырочка, трубочка или капельница в Россию.

Местность вокруг Петербурга оказалась исключительно бесплодной, малопригодной для сельского хозяйства и корм всегда приходилось возить издалека. Непонятно чем они там питались поначалу, но со времен Екатерины-2 потихоньку начались поставки из бассейна Волги через Вышний Волочек, например, из Гжатска (современный Гагарин Смоленской обл.).

Образно говоря, Петербург напоминал тогда застрявшего в болоте малярийного больного, которого приходится кормить через зонд — узкую трубочку Вышневолоцкой водной системы.

И это совсем не шутка. Был момент, когда из-за просчетов проектирования и недостатка воды суда с хлебом застряли в Вышневолоцкой системе, и Петербург чуть не отдуплился от голода, в первую очередь слуги и прочие работники: Я без пропитания оставаться не могу. Где же я буду харчеваться?!»

Более-менее нормальное снабжение Петербурга из бассейна Волги было налажено только в начале 19 века после прокладки Мариинской и Тихвинской водных систем, сходящихся в Рыбинске, почему он и стал потом «бурлацкой столицей».

Но это было бы ещё полбеды, вся беда в том, что из всей плохой местности для Петербурга было выбрано наихудшее место — на болотистых островах дельты Невы, чем изначально запрограммированы все последующие проблемы.

Приют убогого чухонца

К моменту основания Петербурга идеальное, никогда не затопляемое место на материке вблизи устья Невы уже было занято шведами — при впадении Охты в Неву стояла крепость Ниеншанц.

Что делать?

Пушкин нам подсказывает как было дело: «На берегу пустынных волн Стоял Он, дум великих полн, И вдаль глядел. Пред ним широко Река неслася; бедный челн По ней стремился одиноко. По мшистым топким берегам Чернели избы здесь и там, Приют убогого чухонца.»

Опаньки, а это идея — выгоним убогого чухонца и с мшистых топких берегов «назло надменному соседу отсель грозить мы будем шведу» — покажем фигу Ниеншанцу и одновременно в противоположную сторону фигу через Балтийское море!

Потом выгоним шведа из Ниеншанца, но жить там не будем, а забросим эту хорошую крепость, да так надежно, что потомки только раскопками что-то обнаружат. Лучше построим другую хорошую, на Заячьем острове, под названием Петербурх, но и там жить не станем, только хоронить. А жить будем в деревянной избушке на мшистых топких берегах как чухонец там живал. Кстати, так и повелось — все последующие императоры вплоть до Николая-1 обитали прямо на берегу в больших деревянных домах, обмазанных штукатуркой и раскрашенных под камень.

Да что за проблема? Всё равно в болото ни один приличный шведский корабль зайти не может. Со шведом будем сражаться не в Питере где холодно и мокро, а в степях Украины — под Полтавой, там тепло, сухо и сытно.

Так, со шведами разобрались, но осталась вечная борьба с запланированным хеморроем — наводнениями:

11

Даже сейчас с практической точки зрения приобретения недвижимости полезно рассмотреть план Петербурга с указанием местностей, затопляемых при разных уровнях наводнений, в том числе максимальный уровень, соответствующий наводнению 7 ноября 1824 года:

111

Несложно заметить, что уже существовавшая на Неве к моменту основания Петербурга крепость Ниеншанц расположена в безопасном месте на материковой территории.

Спрашивается, почему бы не развивать город именно от Ниеншанца в сторону материка? Город гарантированно был бы навсегда избавлен от наводнений и транспортных проблем, будучи отнесен всего на 5-6 км восточнее. Но Петр-1, он такой шебутной, лёгких путей на материке не ищет, ему болото подавай, наводнения, сырой ветер с моря и прочие радости.

Как будто в продолжение глумления над здравым смыслом в Петербурге сооружен загадочный «Медный всадник», главная странность которого даже не в том, что Петр-1 без штанов, зацепившись каким-то чудом, сидит на вздыбившемся коне без стремян и седла. И вовсе не в том, что он подозрительно напоминает композицию Георгия Победоносца со змеем, но без копья.

Главный вопрос — почему памятник Петру-1 сделан без каких-либо морских портовых и флотско-корабельных признаков? По легенде Петр-1 в болото полез будто бы исключительно из-за «морского» порта и флота. Тогда причем тут кони? Или образ Петра задуман таким разнообразным: то подводная лодка флотоводец в степях Украины, то всадник на болоте, то мореплаватель, то плотник, то накурился в Амстердаме?

777

Кстати, лошадей на острова Петербурга поначалу приходилось привозить на специально оборудованных конных галерах, ну и корма естественно, целую Сенную площадь отгрохали. Если бы ещё кто толком объяснил зачем они там нужны, если с удобством передвигались на галерах и прочих лодках? По приколу прокатиться по острову верхом али в карете? Острова такие гигантские что без лошади не пересечёшь?

Когда-то в Петербурге насчитывали от 101 до 142 островов, сейчас их количество уменьшилось до 33-42 (везде разные данные).

Вообще, вся кипучая деятельность в Петербурге отдаёт армейским маразмом, одно раскрашивание деревянных домов под каменные чего стоит. То копают дополнительные каналы «а-ля Венеция» на Васильевском острове и всякие другие вроде Адмиралтейского и Лиговского, а затем их же закапывают и наоборот начинают строить мосты. Много мостов всяких и разных — наплавные и постоянные, деревянные и чугунные, висячие, разводные, а транспортные проблемы всё равно встают в полный рост.

Тем не менее, всяк кулик своё болото хвалит и на материк ни за что не пойдёт. А потом жалуется что пробки и вообще мосты развели…

И всё потому, что «Петра творенье» — изначально не город-порт, а город-Хеморрой Петербург, «неведома зверушка».

Почему столицей огромной страны стал именно этот странный город, находящийся у черта на куличках, а не находящийся ближе к центру, например Нижний Новгород или Казань? Такие наивные рабоче-крестьянские вопросы о Петербурге могут возникнуть, если не понимаешь истинных причин его создания. Логика основателей становится предельно ясной, если ответить на классический вопрос экономической географии: «Почему город возник именно на этом месте и в это время?»

P.S. Аналогичная характеристика Питера: «Уже к моменту закладки Петербург не имел ни одного плюса: ни как город, ни как крепость, ни как порт. Военно-стратегическое его положение было просто самоубийственным – граница со Швецией находилась на расстоянии одного дневного перехода вражеской армии (в 1788 г. во время очередного «обострения международной обстановки» этим едва не воспользуется Густав III, а много лет спустя ситуация повторится и станет причиной советско-финской войны).
   Ничтожным было значение Питера и как базы военно-морского флота – во-первых, зимой акватория замерзает, а, во-вторых, запереть флот в Финском заливе не представляет труда (уже во времена Петра это делали шведы; в Крымскую войну успешно осуществили англичане; в I и во II мировые – немцы; в результате герои-балтийцы упомянутые катаклизмы пересидели на камбузах и единственным за всю историю Балтфлота «выдающимся» их деянием стало участие в октябрьском перевороте).
   Гавань имеет ещё одно малоприятное качество – высокую опреснённость воды, из-за которой дерево в ней сгнивает катастрофически быстро (сейчас, быть может, данное обстоятельство и не имеет большого значения, но во времена Петра, когда весь флот был деревянным, это причиняло больше урона, чем вражеские ядра).
   Неудачное расположение на пятачке, зажатом среди моря, озёр и болот, даёт потенциальному противнику возможность блокировать город не только с моря, но и с суши (что, опять же, более чем наглядно продемонстрировали немцы в Великую Отечественную).
   А, вот, «грозить шведу» или кому-либо ещё отсюда весьма неудобно: в радиусе сорока километров от Питера просто нет условий для сосредоточения и развертывания сколь-нибудь крупных армейских соединений.
   И, наконец, как пресловутое «окно в Европу» Петербург не функционировал вообще – не успели ещё забить первую сваю, когда русские войска отбили у шведов Ригу и вся торговля с Западом пошла через Прибалтику (даже сегодня основной товарный поток идёт морем до Клайпеды, а дальше – по железной дороге; выходит, что коммерсантам проще и дешевле протащить груз через три таможни, чем разгружаться в Питере).
   Да, и как просто населённому пункту ему грош цена: живущий на всём привозном, не способный прокормить себя ни сельским хозяйством, ни рыболовством; с никудышным климатом. (Продолжение следует)

Источник

Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Ufadex на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@proru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...

Комментарии

Сортировать по:   новые | старые
Henren
Henren

Городов, «не способных прокормить себя», подавляющее большинство на планете. В городах, автор, продовольствие не производят. А промышленности в С-Пб достаточно. Город был построен именно для утверждения на море. Плевать, что не было порта непосредственно на побережье. В Нью-Йорке его в те года тоже не было, корабли разгружались на Манхаттене. Вокруг — враждебные воинственные индейские племена. Не надо плохо думать о предках — они руководствовались реальной ситуацией своего времени. Для того, чтобы островные порты — и Манхаттен, и Котлин, функционировали, чтобы их не захватил враг, на материке в обеих случаях были построены города, позднее ставшие крупнейшими в обеих странах. И да, в Америке к времени основания Нью-Йорка тоже были прекрасные порты на Юге. А вот на севере не было. Американцы тоже идиоты, да, автор?

provincial1
provincial1

На «Топе» обсуждали уже, что Питер построен и существует вопреки всему. Ничто его не берет — ни стихия, ни враги. ))) Там даже метро уникальное — ниже уровня моря в топком грунте проложено.

Stumbler
Stumbler

Знаете, после фразы «даже сегодня основной товарный поток идёт морем до Клайпеды, а дальше – по железной дороге» мне стало понятно, что аффтар жжот застрял в прошлом.

Россия переваливает через свои морские порты 636 миллионов тонн в год.

За это же время латвийские порты перегрузили 70,48 млн тонн, эстонские — 42,871 млн тонн, литовские — 42,38 млн тонн. Замечу: это они перегрузили не в Россию, а вообще. В основном они переваливают импорт к себе и экспорт из Белоруссии.

wpDiscuz

Как презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами, как покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих. И подлинно: спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские. Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи? В старцах – мудрость, и в долголетних – разум. Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится. Остановит воды, и все высохнет; пустит их, и превратят землю, и строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите. Неужели величие Его не устрашает вас, и страх Его не нападает на вас? Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши – оплоты глиняные. Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут: если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.