Это я, Господи

Эпиграф: немецкий поэт Райнер Мария Рильке как-то сказал о России, что в то время как остальные страны граничат друг с другом, она граничит с Богом.

Тимур Юрьевич Кибиров далее отвечает на вопросы:

В Евангелии ничего не сказано ни о величии того или иного народа, ни о ратных подвигах, ни о патриотизме – все эти вещи славные, но к христианству никакого, просто никакого отношения не имеют.

Отношение христианства ко всем этим вопросам, вообще, ко всему, что касается государства и политики, оно совершенно четко и лаконично выражено в том, что отдавайте Богу богово, а кесарю кесарево. Тут я говорю абсолютные банальности, но мы живем в атмосфере, когда многие банальные и очевидные истины забываются.

Боюсь, враждебность интеллигенции по отношению к Церкви только нарастает. Конечно, можно с презрением сказать, что главное – простой народ, он все понимает, он сердцем с нами, а эти, какие-то выродки интеллигентные, пятая колонна, всем содомским грехам подвержены и так далее. Но понятно же, что это тупик. Церковь ведь заинтересована, чтобы приходили умные люди, чтобы приходила интеллигенция. Как это происходило в начале 90-х годов. Потому что христианство не глупое, оно вполне себе самое умное, и умные люди в нем должны быть. И с умными людьми надо говорить, особенно с молодежью. Чтобы христианство не ассоциировалось с каким-нибудь депутатом и той шпаной, которая хулиганит на выставках.

Если в церкви не будет живых, интеллигентных, умных, ищущих людей, если их не привечать, то будет унылость и такое соблюдение обрядов, деды, отцы нам велели, мы будем красить яйца. Все хорошо, но просто христианство – это больше, это то, что призвано преобразить мир.

– Но ведь интеллигенция тоже подчас судит церковь, не имея о ней представления.

– Да, абсолютно, об этом нечего говорить. То, что и у советской интеллигенции, да и у дореволюционной, а уж современной, тем более, столько глупостей и предрассудков и безобразия в голове, так кто должен это развеивать? Сегодня мало проповеднического, миссионерского пафоса. «Они такие, сякие!» Да, они такие, сякие. А какие были, кто окружал первых христиан? Те, кто вообще устраивали кровавые игрища и, вообще-то, убивал этих первых христиан, но, тем не менее, они шли к ним. Это победа и слава. Никакое государство не помогало, эта горстка людей завоевала мир, потому что верили, что они несут благую весть.

Более того, я считаю, что очень большая опасность для христианства в России – это попытка жесткого увязывания государства с церковью. Не государства даже, а некоей государственно-националистической идеологии с христианством.

– С чьей стороны идет эта попытка увязывания?

– В первую очередь это выгодно власти, конечно. Приятно в той или иной мере быть приобщенным к тому, что является смыслом жизни для многих людей, и как бы получать некоторую санкцию не от земных властей, даже не от избирателей, а откуда-то сверху. Мне кажется, что это очень неправильно, и это очень вредит приобщению к христианству, настоящему, очень многих молодых людей, которым вера могла бы помочь в жизни, потому что молодые люди сейчас, как и взрослые, очень многие растеряны, буквально иногда непонятно, что хорошо, что плохо. А христианство, конечно, дает это представление, и это очень важно.

– Как эту ситуацию можно было переломить, изменить? Или это такая примета нашего времени?

– Мало ли, какие приметы у какого времени? Нужно просто думать и говорить. Мне немножко легче, потому что, как известно, слова поэта – уже его дела. Что делать другим? Хотя бы думать, хотя бы какой-то агрессивный, навязываемый этот шум пропускать через сознание, чтобы отличать, где правда, то есть читать, думать и чаще вспоминать, что говорил Спаситель, а не что говорят те иные толкователи, Евангелие читать.

– У вас есть какая-то любимая евангельская притча или образ?

– Самый любимый мой эпизод в Евангелии – это притча о Закхее.

P.S. Вот она, эта притча —

Итак, Господь входит в Иерихон, окружённый толпой людей, которые видели исцеление слепца. Среди них был и Закхей, мытарь, но не простой мытарь, а начальник мытарей, человек очень богатый. Богатство его складывалось в результате того, что он обижал своих ближних: собирая деньги для римских оккупантов, он на самом деле большую часть оставлял себе, обирая вдов и никого не щадя. Вместе с богатством он приобрёл и власть, и высокое положение в обществе, но вот любви народа не приобрёл. В духовном смысле мытари были отринуты израильским обществом.

Народ толпится, теснится, Закхей слышит о том, что пришёл в город Тот, Кого почитают Мессией, о Ком говорят, что Он — Сын Давидов. Об этом возвестил слепец: “Обетованный пророк, Сын Давидов идёт…”. И понятно, что народ собирается и встречает Его как Мессию. А Закхей не может пробиться через толпу людей, стена стоит перед ним, стена из его грехов фактически, потому что каждый человек несёт на себе отпечаток своей злости, ненависти и корысти. Стоит эта стена и не пускает Закхея ко Христу, не даёт возможности увидеть Его.

Рвётся к Нему Закхей, но пробиться не может, как часто и мы не можем ничего с собой сделать в состоянии греховного пленения, когда даже самые мелкие грехи настолько могут побеждать нас своей властью, что мы остаёмся совершенно беспомощными. Чувствуем, что рядом, совсем близко проходит Господь, но не способны ничего сделать, настолько нас связали наши грехи.

И вот тут Закхей совершает один простой, но очень важный поступок: он взбирается на смоковницу, чтобы хотя бы издали увидеть Христа. Маленький, видимо, неуклюжий человек, потому что он не может увидеть Христа из-за голов людей, взбирается на дерево и тем самым лишается всего того, что приобрёл своим неправедным богатством. В этот момент он становится смешным и абсолютно беспомощным в глазах всего народа.

Над человеком, который взбирается на дерево, начинают смеяться и бросать в него камнями, он уже никто, он лишился своего величия. В этот момент Закхей забывает, кто он и как к нему должны относиться люди, ему  безразлично, что он смешон, жалок, глуп и ненавидим теми людьми, которые его окружают, потому что все знают, что он награбил свои богатства…

Он совершенно не думает об этом, потому что сейчас самое главное для него — это увидеть Господа. Он не думает о том, что может нелепо выглядеть со стороны, как мы часто думаем: “А как на нас посмотрят? Как этот мой шаг поймут остальные люди?”. Такие вопросы, не дающие человеку поступить по Христу, по совести, по правде Божией, задаёт себе тот, кто живёт ложной жизнью. А Закхей перестаёт заботиться о том, что о нём будут думать, он забывает обо всём на свете, ему важно только одно — увидеть Христа. Но на самом деле ведь не только ему это важно…

Это был человек, облечённый властью, живущий по законам мира сего, как и мы с вами чаще всего живём по законам мира сего, а не по законам Божьим. Законы мира сего очень жёсткие, они не дают человеку свободы, не позволяют расслабиться и быть самим собой. А Господь как раз даёт нам такую возможность. И более того, Он нас как бы вынуждает быть самими собой: никогда не надевать на себя маску, никогда не играть чужую роль, вообще ничего в жизни не играть, никаких ролей, а всегда и постоянно быть самими собой. И чаще всего это есть самое невыносимое для нас.

Представьте себе на минуту, что стоящие здесь в храме увидят нас такими, какие мы есть на самом деле. Страшно подумать, что люди будут знать, кто я есть в данную минуту. Вот так, заглядывая иногда в себя, нам и самим неприятно смотреть, и даже на исповеди мы не всегда имеем мужество до конца раскрыть себя перед Богом, потому что это ужасно неприятно.

Но в тот момент, когда человек думает только о том, как на него посмотрит Господь, Господь смотрит на него, как Он посмотрел и увидел Закхея, который забрался на дерево, приподнялся над землей, стал выше. Господь замечает его и говорит: “Мне надо быть в твоём доме”. Господь, Который ни в чём не нуждается, Который ничем не ограничен и не связан, должен быть в доме Закхея, обязан к нему придти… “Мне надо быть у тебя в доме, скорее слезай. Я к тебе иду, ни к кому другому”… Такое ощущение, что весь путь в Иерихон Господь проделал специально, чтобы придти в гости к этому странному человеку, чтобы крепость его греха была сокрушена любовью Христовой.

И Закхей в полном раскаянии говорит очень важные слова: “Если я кого обидел, я вчетверо воздам”. Он приносит такие глубокие плоды покаяния, готов всю свою жизнь поменять только из-за того, что почувствовал, — именно к нему идёт Господь. Он преодолел своё собственное греховное состояние, сумел расколоть своё каменное сердце, сокрушить твердыню своего греха, эти стены Иерихонские, просто смирением, согласием быть грешником, смешным и нелепым, но только со Христом.

zakhey

И Христос говорит о нём: “Это сын Авраама”. Закхей — сын Авраама, потому что Авраам так поступал, как и нам следует поступать: когда Господь его звал, он тут же слышал Господа и сразу отзывался: Это я, Господи… На каждый звук голоса Господня, — это я! И вот Закхей поступил, как Авраам, он услышал, как идёт Господь, он своей жизнью откликнулся, влез на дерево и тем самым сказал: “Вот он я, Господи, посмотри на меня”.

Это Евангелие даёт нам возможность увидеть, как Господь каждого из нас ищет, как Он к каждому из нас грядёт, как каждый из нас Им любим. Для каждого из нас Господь проделывает этот тяжелейший путь из Иерихона в Иерусалим, чтобы этот путь был проделан вместе с Ним и нами, чтобы с этого момента, когда мы встретили Господа, мы пошли в Иерусалим, стремились бы в Царствие Небесное, оставили бы всё на свете, смогли расколоть себя до конца и сказать эти слова: “Я вчетверо отдам Господу, чтобы Твоя милость и Твоя любовь никогда не отступала от меня”.

И нам бы, как Закхею, постараться возвыситься до того, чтобы Господь нас заметил. А возвышение наше — в нашем смирении, когда мы поднимаемся над толпой страстей, шумом и гамом человеческих мнений и суждений, когда мы не заботимся о том, что думают о нас другие люди, не примериваем чужие одежды, когда мы не стараемся внешне быть хорошими и выставить напоказ то, что нам никогда не принадлежало, а ходим перед Богом, как ходил Авраам. Тогда Господь приходит в наш Иерихон, чтобы каждого из нас найти, как Он нашёл Закхея. И найти нас возможно только тогда, когда мы подобно Аврааму, на каждый Его призыв можем сказать: Это я, Господи. Аминь.

Источник материала
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Ufadex на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@proru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...

Комментарии

Сортировать по:   новые | старые
inegrek
inegrek

И получилось хорошо !

janitor
janitor

Прекрасно

Alex380
Alex380

» Он нас как бы вынуждает быть самими собой: никогда не надевать на себя маску, никогда не играть чужую роль, вообще ничего в жизни не играть, никаких ролей, а всегда и постоянно быть самими собой. И чаще всего это есть самое невыносимое для нас.»

Очень широкое толкование, участники гейпарадов тоже хотят быть сами собой, только направление этого хотения у них в сторону, противоположную Богу. История с Закхеем на мой взгляд намного глубже.
Но за статью в целом спасибо, есть над чем подумать.

ivanov.53
ivanov.53

Был такой анекдот в Советское время.В колхозном клубе лектор интеллигент читает лекцию «Есть ли Бог?» Таким образом я вам доказал, что Бога нет. Закончил, вопросы есть? Дедок-скотник поднимает руку: а от скажить почему у коровы *овно лепешкой, а лощадей «яблоками»? Лектор в тупике, не знает. Дедок: Так лекторв *овне не разбираешься, а есть ли Бог или нет, рассуждаешь. Вот в этом вся интеллиХГенция, которую Ленин определил как «*овно»

wpDiscuz

Как презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами, как покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих. И подлинно: спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские. Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи? В старцах – мудрость, и в долголетних – разум. Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится. Остановит воды, и все высохнет; пустит их, и превратят землю, и строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите. Неужели величие Его не устрашает вас, и страх Его не нападает на вас? Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши – оплоты глиняные. Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут: если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.