А после Сталина их оправдали, и страна опустилась до либерализма.
Любая перестройка общественной формации в стране, будь то в стиле горбачёвско-ельцинского деяния, либо после любой революции, — всегда представляет из себя переходный процесс. Но даже из физики известно, что каждый переходный процесс сопровождается резким, порой в сотни раз, всплеском амплитуды различных частных факторов.
То же и в социуме. Смена общественного строя неизбежно увеличивает степень анархии в управлении обществом. До тех пор, пока процесс консолидации власти не войдёт в более-менее спокойный режим. И этот переходный период, который может длиться несколько лет, а то и десятилетий — золотое время для всплесков разного рода мутной социальной пены.
Троцкисты — это как раз такая нечистая пена коммунистического движения. О ней, о её деяниях в переходный послереволюционный период — предлагаемая статья.
«Они сидели… в комфортабельных квартирах и кабинетах, среди наворованных богатств, среди своры преданных лакеев с Горьким во главе, покачивая свои ожиревшие тела на мягких рессорах дорогих автомобилей и салон-вагонов, наслаждаясь, как могли, среди общей нищеты и разрухи, жизнью и властью» (Дмитриевский)[5].
«Не бедствовали только высшие слои захватчиков, эта маленькая командная группа, в руках которой были и власть и оружие» (Соломон).
2. Золото для диктатуры представителей трудящихся.
«- Что там такое делается? — спросил Страшила.
— Простая вещь, — насмешливо ответила ворона. — По приказу нового правителя все изумруды с башен и стен будут сняты и поступят в личную казну Урфина Джюса. Наш Изумрудный город перестаёт быть изумрудным. Вот что там делается!»
А. Волков «Урфин Джюс и его деревянные солдаты»
Несмотря на громко декларируемую вражду к «мировой буржуазии», троцкисты хорошо знали рыночную стоимость золота, ювелирных изделий, антиквариата. Поэтому вскоре после захвата власти всё, что имело высокий валютный эквивалент – сокровища казны, Оружейной палаты, царские драгоценности, картины старых мастеров,… – было ими учтено и поставлено под контроль.
На основании декрета СНК от 16 апреля 1920 года о реквизициях у «буржуазии» изымалось золото, драгоценные камни, ювелирные изделия.
«При обыске у «буржуев» отбирались все сколько-нибудь ценные предметы, юридически для сдачи их в «Госхран»» (Соломон).
Общий надзор за Гохраном осуществлял Троцкий [6], ревниво отгоняя от этого крупного валютного источника конкурентов, особенно «зиновьевцев»[7].
Отдел музеев, ведавший художественными ценностями, возглавила его жена Н. Седова-Троцкая (в 1928 г. её сменил Л.Я. Вайнер).
В 1922- 23 гг. представители трудящихся произвели массовое изъятие золота, серебра, драгоценных камней, произведений искусства из церквей и монастырей под предлогом «помощи голодающим». Работу комиссии по изъятию церковных ценностей курировал тот же Троцкий. Он же возглавлял комиссию по изъятию музейных ценностей, а его заместителем там был Базилевич (порученец Троцкого по Реввоенсовету); от Наркомфина и Гохрана входили Ф.А. Вейс; от Наркомпроса и Главмузея – И.Э. Грабарь и С.Н. Тройницкий.
Хотя многое перепадало производившим изъятия чекистам, но, исключая эти неизбежные издержки производства, основная часть валютных ценностей, находившихся в то время в России, перешла под контроль представителей трудящихся, которые без малейших угрызений совести пользовались ими в личных целях.
«Илья Ионов[8]… мы собираемся у него по вечерам поиграть в карты… Красивые книги, миниатюры, гербовые сервизы, потемневшая от времени мебель красного дерева павловской эпохи. Это то, что осело у некоторых бойцов-добытчиков после многочисленных экспроприаций.… Лиза <жена Ионова> пополнела, носит бусы из крупных уральских самоцветов» (Серж)[9].
А.В. Антонов-Овсеенко, сын одного из ближайших соратников Троцкого, репрессированного при Сталине, с возмущением писал в мемуарах, что при аресте его отца в опись конфискованных вещей не вошли (т.е. были присвоены чекистами) «подлинные гравюры известных художников, пишущая машинка, радиола с восемью альбомами пластинок, драгоценности жены, её беличья шуба, дорогие французские духи и многое-многое другое»[10].
«Был такой замнаркома финансов Альтский. Многие картины из частных коллекций уплывали тогда за границу через этого человека. У него был брат в Польше, владелец антикварного магазина» (Молотов).
3. Троцкисты во время НЭПа.
Экономика послереволюционной России была основана на принципах труда и распределения: рабочие, крестьяне, специалисты трудились в промышленности, сельском хозяйстве, энергетике – представители трудящихся в наркоматах, продкомитетах, ведомствах распределяли продовольствие, промтовары, топливо и другие ценности.
Весной 1921 года в Советской России была объявлена новая экономическая политика, позволившая дополнить этот метод труда и распределения старыми, веками проверенными приёмамиэффективного бизнеса: приватизацией доходов и национализацией убытков:
«…создают кооператив, существующий только на бумаге; дают взятки чиновникам, чтобы получить кредиты, сырьё, заказы… социалистическое государство снабдило их всем на льготных условиях, потому что контракты, договоры, заказы – всё извращено коррупцией… обогащается на глазах, перепродавая по завышенной цене ткани, которые обобществлённые фабрики продают ему по дешёвке, их низкая себестоимость — следствие заниженной зарплаты…» (Серж).
Инициатором новой экономической политики Советской России был лично Ленин, а его ближайшие соратники Троцкий, Зиновьев, Каменев принимали в её реализации самое активное участие.
«Никто другой, как Троцкий, первым поддержал идею Ленина о переходе на новую экономическую политику… он был сторонником коопераций, концессий, свободного предпринимательства» (Н. Иоффе)[11].
«…(Троцкий) в серии статей убеждает, что мы идем «к социализму, а не к капитализму», и ратует за сохранение вокруг обобществленных предприятий пространства для частной инициативы…» (Серж)[12].
Самые прибыльные предприятия нэповской России возглавили троцкисты.
Старый большевик В. Трифонов, тесно связанный с троцкистами, в 1922 году возглавил «Нефтесиндикат»; старый большевик Г. Каминский в том же году возглавил «Хлебоцентр»; старый большевик Г. Ломов-Оппоков в 1923 году возглавил «Нефтесиндикат», потом «Донуголь»; старый большевик и хороший знакомый Троцкого А. Серебровский[13] возглавил «Азнефть», потом «Нефтесиндикат», потом «Союззолото»; А. Халатов в 1923 году – «Народное питание»; И. Косиор в 1926 году – трест «Югосталь»,…
Виднейшие троцкисты возглавили и центральное капиталистическое предприятие нэповской России – учреждённый в 1923 году Главконцесском, которому было дано монопольное право на предоставление концессий зарубежным фирмам.
Первым руководителем Главконцесскома стал ближайший соратник Троцкого Пятаков, а его заместителем – всё тот же А. Иоффе. В 1925 году Пятакова на посту председателя Главконцесскома сменил сам Троцкий, а того, после изгнания из СССР – Каменев. В 1932- 37 гг. Главконцесскомом руководил троцкист В. Трифонов.
В выборе зарубежных концессионеров и условий предоставления им концессий троцкисты руководствовались никогда не подводившим их «классовым чутьём».
Примеры концессий в Сов. России времён нэпа:
Бизнес Хаммера. Весной 1921 года в Россию приехал молодой выпускник Колумбийской медицинской школы Арманд Хаммер. Его отец, одесский эмигрант, владелец аптек в Нью-Йорке, в то время сидел в тюрьме за криминальный аборт, приведший к смерти пациентки. Напутствуя Арманда, Хаммер-старший, социалист по убеждениям, просил его передать привет вождю мирового пролетариата, с которым он лично познакомился на одном из социалистических съездов.
Протекция Ленина дала зелёный свет бизнесу А. Хаммера в Сов. России. В октябре 1921 года выпускник медицинской школы получил концессию на добычу асбеста под Алапаевском и разрешение на поставки зерна в Россию в обмен на меха и икру. Через некоторое время он навязал своё содействие в торговых переговорах с советскими представителями ряду американских корпораций; в частности, стал посредником в поставках в Сов. Россию тракторов фирмы Форда.
Однако в 1925 году нарком внешней торговли Красин, не принадлежавший к кругу троцкистов, решил, что посредничество американского медика в закупках фордовской техники необязательно и предложил ему заняться каким-нибудь реальным делом.
Поразмыслив, Хаммер решил построить фабрику по выпуску карандашей. Правда, в этом он ничего не смыслил, да и соответствующие производства мирового уровня давно имелись в Германии и в Англии. Зато у него имелись связи в Главконцесскоме. В октябре 1925 года Хаммер получил концессию на постройку фабрики для производства карандашей и перьев для авторучек. Вскоре он, наняв специалистов в Нюрнберге и Бирмингеме, запустил в СССР своё новое дело.
В конце 1920-х гг. Хаммер скупал по бросовым ценам российский антиквариат: сервизы, иконы, вещи царской династии. «Очень скоро наш дом в Москве превратился в музей предметов, раньше принадлежавших династии Романовых»[14]. Сюда вошли и сделанные из золота и драгоценных камней пасхальные яйца Фаберже. «Мы приобрели 15 яиц, одно из которых Николай II в 1895 г. подарил Марии Фёдоровне»[15].
Ленские золотые прииски. 14 ноября 1925 года был подписан договор между Главконцесскомом и компанией Lena Goldfields[16]. Компания, связанная с влиятельным международным банком «Кун, Лёб и Ко», получила от эффективных менеджеров Троцкого право на добычу золота в Ленско-Витимском горном округе на протяжении 30 лет, руд на Алтае и меди на Урале на протяжении 50 лет. При этом компания, по условиям концессии, должна была передавать СССР 7% (семь процентов) от добываемой прод