Они спасали Родину

Мы уже почти перешли. В конце моста, по обе стороны, стояли с фонарями офицеры и карабинеры. Их силуэты чернели на фоне неба. Когда мы подошли ближе, я увидел, как один офицер указал на какого-то человека в колонне. Карабинер пошел за ним и вернулся, держа его за плечо. Он повел его в сторону от дороги. Мы почти поравнялись с офицерами. Они всматривались в каждого проходившего в колонне, иногда переговариваясь друг с другом, выступая вперед, чтобы осветить фонарем чье-нибудь лицо.

Еще одного взяли как раз перед тем, как мы поравнялись с ними. Это был подполковник. Я видел звездочки на его рукаве, когда его осветили фонарем. У него были седые волосы, он был низенький и толстый. Карабинеры потащили его в сторону от моста.

Когда мы поравнялись с офицерами, я увидел, что они смотрят на меня. Потом один указал на меня и что-то сказал карабинеру. Я увидел, что карабинер направляется в мою сторону…

— В случае сопротивления стреляйте, — сказал офицер. — Уведите его.
— Кто вы такие?
— После узнаете.
— Кто вы такие?
— Полевая жандармерия, — сказал другой офицер.
— Почему же вы не просили меня подойти, вместо того чтоб напускать на меня эти самолеты?

Они не ответили. Они не обязаны были отвечать. Они были — полевая жандармерия.

Меня повели мимо офицеров в сторону от дороги на открытое место у берега реки, где стояла кучка людей. Когда мы шли, в той стороне раздались выстрелы. Я видел ружейные вспышки и слышал залп. Мы подошли. Четверо офицеров стояли рядом, и перед ними, между двумя карабинерами, какой-то человек.

Немного дальше группа людей под охраной карабинеров ожидала допроса. Еще четыре карабинера стояли возле допрашивавших офицеров, опершись на свои карабины. Эти карабинеры были в широкополых шляпах. Двое, которые меня привели, подтолкнули меня к группе, ожидавшей допроса. Я посмотрел на человека, которого допрашивали. Это был маленький толстый седой подполковник, взятый в колонне. Офицеры вели допрос со всей деловитостью, холодностью и самообладанием итальянцев, которые стреляют, не опасаясь ответных выстрелов.

— Какой бригады?
Он сказал.
— Какого полка?
Он сказал.
— Почему вы не со своим полком?
Он сказал.
— Вам известно, что офицер всегда должен находиться при своей части?
Ему было известно.

Больше вопросов не было. Заговорил другой офицер.

— Из-за вас и подобных вам варвары вторглись в священные пределы отечества.
— Позвольте, — сказал подполковник.
— Предательство, подобное вашему, отняло у нас плоды победы.
— Вам когда-нибудь случалось отступать? — спросил подполковник.
— Итальянцы не должны отступать.

Мы стояли под дождем и слушали все это. Мы стояли против офицеров, а арестованный впереди нас и немного в стороне.

— Если вы намерены расстрелять меня, — сказал подполковник, — прошу вас, расстреливайте сразу, без дальнейшего допроса. Этот допрос нелеп. — Он перекрестился. Офицеры заговорили между собой. Один написал что-то на листке блокнота.
— Бросил свою часть, подлежит расстрелу, — сказал он.

Два карабинера повели подполковника к берегу. Он шел под дождем, старик с непокрытой головой, между двумя карабинерами. Я не смотрел, как его расстреливали, но я слышал залп.

Они уже допрашивали следующего.

Я представлял себе, как работает их мысль, если у них была мысль и если она работала. Это все были молодые люди, и они спасали родину.

Ни один из допрошенных до сих пор не избежал расстрела.

PS. Внезапно для некоторых — это битва при Каппоретто в 1917 году. Зверства итальянских энкаведистов. Не забудем! Не простим! Пруф — Э. Хемингуэй, «Прощай, оружие». Да-да, текст прямиком оттуда.

Поделитесь с друзьями:
Материал: http://die-ante-bellum.livejournal.com/1193488.html
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Stumbler на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...

6 комментариев

  1. Анунах:

    не, не пруф, старина Хэм, он самый.

    • Stumbler:

      Так и написано же, что Э. Хемингуэй, «Прощай, оружие».

      «Прощай, оружие!» (англ. A Farewell to Arms) — роман Эрнеста Хемингуэя, вышедший в 1929 году. Роман во многом является автобиографичным — Хемингуэй служил на итальянском фронте, был ранен и лежал в госпитале в Милане.

      Но вы наверняка лучше знаете, как оно там было, при Каппоретто в 1917 году. При том, что описанное в книге никто из современников, участвовавших в той бойне, не оспаривал — то есть старина Хэм всё описал достаточно точно.

      • Анунах:

        А я что сказал?))) Да, Хэм, он самый, «Прощай оружие». Просто мне тут применение слова «пруф» непондравилося. Но впечатано, так и ладна. Слово не воробей, как грится, топором не вырубишь…

      • Анунах:

        Я, кста бывает, сам такой отрывок вспоминаю и привожу в пример. Ну, когда про кровожадные заградотряды поминают.

        • Giga:

          Угу. На соседнем материале мой коммент по части «кровожадности». Ну, не считая того, что заградотряды как их нам преподносят, далеко не НКВД на самом деле. Заградотряды НКВД находились в общем не за спиной первой линии, а прилично в тылу. И выполняли далеко не задачи стрелять по отступающим

          • Giga:

            Добавлю к своему комменту на соседнем материале (чтоб два раза не вставать по поводу заградотрядов НКВД):

            Что же касается заградотрядов, которые из песни, – то это совсем другая история.

            Заградительные отряды, что «с пулеметами», были созданы в сентябре 1941 года по предложению командующего Брянским фронтом генерал-лейтенанта А. И. Еременко. 5 сентября Ставка Верховного Главнокомандующего издала соответствующую директиву, адресованную Еременко:

            «Ставка ознакомилась с Вашей докладной запиской и разрешает Вам создать заградительные отряды в тех дивизиях, которые зарекомендовали себя как неустойчивые. Цель заградительных отрядов – не допускать самовольного отхода частей, а в случае бегства остановить, применяя при необходимости оружие».[38]

            А неделю спустя, 12 сентября, другой директивой Ставки приказано было создавать заградотряды уже на всех фронтах. Там говорилось:

            «Опыт борьбы с немецким фашизмом показал, что в наших стрелковых дивизиях имеется немало панических и прямо враждебных элементов, которые при первом же нажиме со стороны противника бросают оружие, начинают кричать: “Нас окружили!” и увлекают за собой остальных бойцов. В результате подобных действий этих элементов дивизия обращается в бегство, бросает материальную часть и потом одиночками начинает выходить из леса. Подобные явления имеют место на всех фронтах. Если бы командиры и комиссары таких дивизий были на высоте своей задачи, паникёрские и враждебные элементы не могли бы взять верх в дивизии. Но беда в том, что твёрдых и устойчивых командиров и комиссаров у нас не так много.

            В целях предупреждения указанных выше нежелательных явлений на фронте Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

            1. В каждой стрелковой дивизии иметь заградительный отряд из надёжных бойцов, численностью не более батальона (в расчёте по 1 роте на стрелковый полк), подчинённый командиру дивизии и имеющий в своём распоряжении кроме обычного вооружения средства передвижения в виде грузовиков и несколько танков или бронемашин.

            2. Задачами заградительного отряда считать прямую помощь комсоставу в поддержании и установлении твёрдой дисциплины в дивизии, приостановку бегства одержимых паникой военнослужащих, не останавливаясь перед применением оружия, ликвидацию инициаторов паники и бегства, поддержку честных и боевых элементов дивизии, не подверженных панике, но увлекаемых общим бегством».[39]

            То есть, как видим, это совсем другие заградотряды – армейские, укомплектованные обычными солдатами, а не бойцами войск НКВД, и права у них гораздо более широкие, чем у отрядов НКВД, которым позволялось расстреливать дезертиров лишь в исключительных случаях, причем о каждом таком случае надо было особо докладывать по начальству. Они существовали все время отступления советских войск, потом были расформированы, когда наша армия перешла в наступление, и вновь появились на свет летом 1942 года, после знаменитого приказа Сталина № 227, когда немцы прорвались к Волге. С той разницей, что теперь во главе них ставили особистов.

            Однако слухи о зверствах и этих отрядов оч-чень сильно преувеличены. Так, 14 августа 1942 года Особый отдел НКВД Сталинградского фронта сообщал в Управление особых отделов НКВД СССР:

            «На основании приказа № 227 сформировано три армейских заградотряда, каждый по 200 человек. Указанные отряды полностью вооружены винтовками, автоматами и ручными пулемётами.

            Начальниками отрядов назначены оперативные работники особых отделов.

            Указанными заградотрядами и заградбатальонами на 7.8.42 г. по частям и соединениям на участках армии задержано 363 человека, из которых: 93 чел. вышли из окружения, 146 – отстали от своих частей, 52 —потеряли свои части, 12 – пришли из плена, 54 – бежали с поля боя, 2 – с сомнительными ранениями.

            В результате тщательной проверки: 187 человек направлены в свои подразделения, 43 – в отдел укомплектования, 73 – в спецлагеря НКВД, 27 – в штрафные роты, 2 – на медицинскую комиссию, 6 чел. – арестовано и… 24 чел. расстреляно перед строем».[40]

            Всего с 1 августа по 15 октября 1942 года заградотрядами было задержано 140 755 военнослужащих. Из них арестовано 3980 человек, расстреляно 1189 человек, направлено в штрафные роты 2776 человек, штрафные батальоны 185 человек, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 131 094 человека.[41]

            Резюме: здесь мы наблюдаем все тот же уровень, мягко говоря, преувеличений, что и с репрессиями, и с лагерями…
            (Е. Прудникова. «Берия. Последний рыцарь Сталина»)