Красная армия всех сильней

Инсинуации от советского офицера, служившего на аэродроме:

Однажды я узнал, что в полку есть два молодых офицера-технаря, которые поняли, что армия – это не их, но было поздно. Если после института ты обязан был отработать по распределению три года, а потом вали куда хочешь, то после военного училища – все 25 календарных. Вот они и пустились во все тяжкие: отрастили усы «подковой» до подбородка, что не одобрялось, вытащили пружины из фуражек, чтобы те обвисли на манер фуражек царской армии, и главное – перестали ходить на службу.

Нет, в день получки они исправно являлись, в остальные же дни предпочитали заниматься чем-то другим. Командир как-то приказал начфину не выдавать им получку. Но невыданные деньги должны возвращаться в вышестоящую организацию, а там тоже не знают, куда их девать, такая ситуация ни в каких уставах не предусмотрена, вот там они их и получали.

На губу? Ну, может и сидели когда-то, хотя вряд ли. Офицерская губа – не солдатская, тебе выписывают «путёвку», и ты идёшь садиться сам. А они и так сидят… дома…

Конечно, самолёты должны летать, полк боевые дежурства несёт, поэтому за них вынужден был работать кто-то другой. Обидно, да. Впрочем, спецов не хватало хронически, Азия-с, не Германия и ГСВГ, однако. Я тоже был один в группе, хотя по штату там положено было два офицера, прапорщик и восемь солдат-механиков, изрядную часть которых забрали в писари при штабе, в парашютоукладчики и т.п., хотя формально числились они у меня, а остальных регулярно, чуть ли не всех, забирали в наряды. Так что сам себе скомандовал, сам же и пошёл выполнять.

Как же я один успевал выполнять работу для одиннадцати человек? Не только я, у других тоже ситуация была не намного лучше. Я как-то подсчитал время, которое нужно потратить на обслуживание самолётов по всем нормативам. Вышло, что даже в полном составе мы должны были бы трудиться все 24 часа в сутки, и то не всегда успевали бы. Нормативы прописаны в Наставлении инженерно-авиационной службе – НИАС-71. Это один из тех документов, которые, как любят говорить, написаны кровью. В том смысле, что писались по опыту уже случившихся катастроф.

Это правда, но только наполовину. Вторая половина написана для прикрытия… гм… тыловой части составителей. Чтобы во время расследования любой катастрофы они могли сослаться на очередной пункт НИАС, который я не исполнил, и спихнуть ответственность на меня. «Чем больше бумаг, тем чище задница».

В результате нам, технарям, приходилось решать самим: этот пункт влияет на безопасность полётов, делать обязательно. Этот – на выполнение боевой задачи, тоже делать. А этот… ну, сделаю… если успею… Хотя решать это должны были не мы, а составители, у них опыт, статистика, наука и т.д. Нынче перешли, как и в любых иностранных армиях, на обслуживание «по состоянию», а не по регламенту. Наконец-то…

Было даже такое. Однажды высокое начальство обнаружило, что на самолётных часах регламент никто не делает. Возмутилось, наказало, приказало делать. Часы – вещь сложная и специфическая, но работали исправно, практически не ломаясь. Для обслуживания надо бы грамотного часового мастера. Ну, в общем, через год или два после этого приказа исправных часов на самолётах почти не осталось…

Но вернёмся к нашим героям.

Как-то раз затеяли суд офицерской чести, постановили разжаловать их в младшие лейтенанты. Выслали постановление в вышестоящие инстанции. В итоге одного разжаловали, второго – нет. Как? Почему?? Оказалось, что один закончил среднее училище, его разжаловать можно. А второй – высшее, а с высшим нельзя быть младшим лейтенантом…

Трибунал? Пытались. Но оказалось, что невыход на службу – не преступление, преступление – это невыход на боевое дежурство. А тут ответ один: «А мы ходили». Фиксировать это никто не догадался, никаких рапортов никто не писал. И за неисполнение присяги, оказывается, тоже судить нельзя: судят за нарушение законов, а присяга – чисто общественно-политическое мероприятие, типа клятвы Гиппократа… Ну, в общем, «нет у вас методов против Кости Сапрыкина».

***

Я по их стопам идти не собирался – зачем это мне? Приоритет номер один – пилоты: у них есть родители, жёны, дети, они должны возвращаться из полётов. Приоритет номер два – боеготовность: нарушители, хотя бы в виде шаров-шпионов, нередко появлялись. А вот типичная тогда армейская показуха…

Пилотам для карьеры нужен налёт, и они готовы лететь на любом дерьме. Как-то раз у друга в соседней эскадрилье перед полётами на одном из самолётов стала подгорать и слегка дымить какая-то деталька в индикаторе бортовой РЛС. Понятно, что самолёт он на полёты не допустил, но тут молодой пилот начал уговаривать: «Да мне по заданию РЛС не нужна, я её и включать не буду, распишись за вылет!» К нему подключились другие вышестоящие (налёт начальству тоже нужен для отчётности), и друг согласился. Зря. В полёте этот пилот забыл все обещания, включил зачем-то РЛС, деталька задымила ещё сильнее, тот перепугался и надумал уже катапультироваться, благо, что хоть на землю доложил сначала. Пришлось другу срочно бежать на КДП и по радио уговаривать пилота просто выключить РЛС и дышать кислородом через маску.

Так что я на уговоры не соглашался, за что был нелюбим начальством.

Или приехали раз какие-то высокие гуси (или индюки?), нам приказали явиться в полевой форме (тоже ведь показуха) и устроили кросс: пробежать километр вдоль стоянки. Ну, в лёгкой и удобной технической форме я бы пробежал, невзирая на свой миокардит, хотя рекорда не поставил бы. И в солдатских кирзачах тоже смог бы. Но в офицерских… Когда гвозди не смог толком забить даже сапожник, а верх голенища натирает коленки при каждом шаге? Ради того, чтобы дяди с большими звёздами довольно смотрели, как перед ними пресмыкаются? А не пошли бы вы, ж…лизы!..

Отказался. Обиделись на меня жестоко, но наказать было трудно: я же один в эскадрилье, заменить некем. И право подписи за вылет по моей службе только у меня. А когда в отместку пытались хотя бы направить в наряд, у меня всегда к вечеру обнаруживался неисправный самолёт. Наряд отменяли. Однако, начальство злопамятно, оно придумало «гениальный» план.

Как-то раз к нам на полосу сел здоровенный гружёный «Антей» — Ан-22. То ли полоса на такое была не рассчитана, то ли сел он грубо, но одна бетонная плита треснула, надо менять. Полк на это время в ограниченном составе перебазируется на другой аэродром. Меня оставляют тут и вручают «путёвку» на губу. Трое суток. «За что?» «Ну… в общем, за всё хорошее».

Больше всего умилял пункт «помыт ли в бане». Армейский канцелярит бесподобен, не зря про него столько анекдотов ходит. Я эту путёвку потом много лет хранил на память, пока жена во время очередного наведения порядка не выкинула. А жаль, сейчас бы отсканил : )

Кадровый офицер, которому нужна карьера, поджал бы лапки и добровольно пошёл садиться. Но мне карьера не нужна, а те двое разгильдяев показали пример. Я просто перестал ходить на службу. Через несколько дней прислали посыльного, солдатика, который специально для этих целей дежурит в городе: «Товарищ лейтенант, вам приказано явиться на аэродром».

— А что ты должен делать, если не застал никого дома?
— Оставить в двери записку.
— Пиши, я сейчас вернусь.

Два раза его просить не надо, такие вещи они понимают сходу и с улыбкой. Дарю ему пачку сигарет, если даже он не курит, применение ей всегда найдёт. Потом он приходил ещё раз, с тем же результатом, сигарет мне не жалко.

Наконец, зашёл ещё один офицер из оставшихся здесь: «Ну чего ты, ты там срочно нужен». Оказалось, что перелететь должно было 24 экипажа – минимум, чтобы засчитали за упражнение «перелёт всем полком». А один из этих 24-х из-за какой-то поломки не смог улететь. Поломку устранили, но все спецы по моей службе уже там, расписаться за вылет некому.

Утром приезжаю на аэродром, докладываю майору, инженеру эскадрильи, что по его приказанию прибыл.

— Очень хорошо (ледяным тоном), что прибыл, готовь этот самолёт к вылету.
— Не могу, товарищ майор, я ещё на губе не отсидел, пошёл садиться.
— После, …, отсидишь, …, иди, работай, …!!! (точки вставила цензура)

Про губу больше не вспоминали.

Ближе к концу службы замполиты писали на всех нас, двухгодичников, характеристики на дембель. Дали ознакомиться и подписать. В принципе, я не возражал против не слишком лицеприятных отзывов о своей персоне, но в конце — резюме: звания старшего лейтенанта не заслуживает. Помнится, то ли этот же замполит эскадрильи, то ли командир как-то сказал, что я отличный инженер, но никудышный офицер. Тогда я не стал уточнять, что в его понятии быть «кудышным» офицером: перед начальством юлить и пресмыкаться?

Понятно, что это звание мне и даром не нужно было, мог бы и согласиться, но ведь это значило бы, что холуи всё-таки сумели меня хоть как-то наказать, отомстить «за всё хорошее»! Вернул характеристику со словами: «До дембеля больше на аэродроме не появлюсь».

— Подожди, но тут же одну фразу всего исправить, про звание, с остальным-то ты согласен?
— Другое дело…

Материал: https://vladimir-krm.livejournal.com/5676109.html
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Stumbler на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...

новее старее
Tegel
Tegel

Байка под водочку для людей совершенно далёких от авиации.

provincial1
provincial1

В один захолустный гарнизон занесла нелёгкая маршала Язова. Идёт он мимо строя офицеров и видит небритого, помятого капитана. И главное возраст у кадра совсем не капитанский.
Что-то тогда колыхнулось в душе старого солдата, подошёл он и участливо спросил:
— Что, сынок, засиделся в капитанах?
А тот, обдав маршала ядрёным перегаром, отвечает:
— Нет, товарищ маршал, в майорах…